Сенат вызывает Верховного жреца!
Незамедлительно проследуйте в собор для получения дальнейших инструкций!
— Проклятье!
— Что случилось? — Дариус встал следом за мной, отменяя поглощающий купол.
Гробовая тишина, создаваемая им, сменилась приглушёнными звуками с улицы. Но внутри таверны было всё так же тихо. Куда пропал бармен?
Внимание!
Прорыв периметра задней двери гостевой комнаты!
Прорыв периметра главного входа!
В голове взревел пронзающий звук сирены, оповещающий меня о вторжении в мой дом. Сейчас там никого, но проникновение туда означает только одно. В доме Дариуса тоже могут быть палачи. Мои глаза понемногу начали наливаться кровью и Дариус это заметил.
— Адам, что с тобой? — он пытался сдерживать нервы, но его голос дрожал.
— Стой здесь, — я указал на то место, где он стоял и ломанулся к барной стойке. — Скверна! Бармен исчез!
— Что?.. — Дари, кажется, плохо понимал наше положение. — К-куда?
— Не важно, но дела хуже, чем я думал, — захотелось снова выругаться и особенно обругать друга за его наивность, ведь он подставил свою жену под удар. — В любом случае, старайся не выходить отсюда никуда. Я постараюсь помочь Аврелии.
— Аврелии? — в последний момент я заметил на его глазах испуг.
Зря я это сказал, но уже плевать. Так или иначе, вряд ли нас отпустят живыми. Но разве я могу не брыкаться, когда к нашим шеям приставили ножи?!
Использую шаг.
Моя самая сильная способность, позволявшая перемещаться в пространстве в любое место, которое я вижу или когда-то видел. Правда, у неё есть определённый откат, а потому я не использую её без надобности. Но сейчас не тот случай, чтобы сдерживаться.
Я оказался напротив дома своего товарища, стоящего в самом центре парящего города. Привилегия, доступная лишь избранным. Когда-то я лично просил у сената за Дариуса и его семью. Сумел выбить один из лучших двухэтажный коттеджей.
Раньше я считал, что близость к городской страже, это плюс. Это защита и оберег от ненастий. Ведь пока дом находится под их крылом, никто и ничто не сможет навредить тем, кто в нём живёт. Ещё одна ошибка, фатальная.
С порога меня встретил стойкий железный запах крови. Не успев вступить в гостиную, я замер на пороге, устремив взгляд на обескровленное тело Аврелии, глаза которой стали будто стеклянными, а тело исказилось нечестивой способностью старшего жреца, чьё имя было мне знакомо.
— АБЕЛЬ! — голос из моей глотки вырвался инфернальный, совсем как у тифлингов, находящихся в гневе.
— Тише-тише! — тот прислонил палец к намазанным чёрной помадой губам.
Затем поднёс к лицу отрубленную голову того самого бармена, который обслуживал нас с Дариусом в таверне. Щёлкнув пальцами, он заставил остекленевшие глаза мертвеца засветиться зелёным.
— Это он вёл беседу, о которой ты рассказывал? – спросил жрец.
— Да, это был он, — замогильным голосом ответила голова и глаза в миг потухли.
— Что ж. Этого достаточно! Мёртвые не умеют лгать! — Абель язвительно улыбнулся и отбросил голову в сторону. — Теперь твой черёд, Адам. Ничего личного, но сенат требует смерти всех еретиков. Вы с Дариусом перешли черту.
Он заметил мой взгляд, опущенный на Аврелию.
— Ой, ты из-за неё так злишься? Но это ведь не твоя жена, Адам, — язвительно произнёс он. — Ты ведь… так и не обзавёлся семьёй? Что же, жаль.
Абель тяжело вздохнул и развёл руками, в одной из которой находился окровавленный стилет.
— Ладно тебе! Ты ведь тоже палач и сам должен понимать. Таковы правила. А девка не мучалась. Ну… разве что чуть-чуть!
***
Встряхнув головой, я отбросил навязчивое воспоминание в сторону, а вместе с ним и желание ещё раз прикончить Абеля. Ещё раз раскроить его череп об камин и сжечь остатки там же. Жаль, что таких умений, позволявших поднимать мёртвых, пусть и на время, как у него, у меня нет.
Но всё же. Какая нелепая ошибка.
Пакт о неразглашении услышанного, наложенный мной на бармена давным-давно, действительно перестаёт работать после смерти того, на кого он был наложен. И Абель, пожалуй, один из немногих, кто умеет разговаривать с мёртвыми. Пусть я и был уверен в своей безопасности, глядя на десяток ходов вперёд, сенат оказался умнее. Вот только даже до их «светлых» голов не дошла мысль, что со мной лучше не ссориться.
К сожалению, Дариуса, как и Аврелию, спасти я не сумел. Пока я расправлялся с Абелем, выбивая из него всё дерьмо, в таверну, за Дариусом пришли другие палачи. Я слишком увлёкся. Поддался эмоциям, не сумев стерпеть смерть Аврелии и не знал, как теперь смотреть в глаза другу. Как сообщать ему о смерти беременной жены. К моменту, как я вернулся, его уже казнили. Палачей я убил, но друга уже не верну.