Вторым же сидел красавец, которых свет не видовал.
Волосы чернее крыла воронова, и глаза такие же черные, а сам красивый, словно грех.
И смотрит смело и упрямо на меня, глазами своими сияя, словно камнями драгоценными, улыбаясь широко и обворожительно, когда и на его плечо огромное Темнобог ладонь свою положил, улыбаясь:
- Это второй мой помощник и наследник престола Нави, Вий.
-…созданный из крови твоей, - шепчу я, и едва глаза отвести могу, видя теперь всю страсть и нетерпение, что в глазах Повелителя моего была и во взгляде этом черном пылающем, а Вий смеется, весело брови выгибая и из кубка вино отпивая, чтобы голосом своим томным промурлыкать ласково:
- Вижу удивлена ты, Царица наша любимая! Признайся, что не таких ты нас увидеть ожидала? Думала скелеты у нас по Нави расхаживают, да упыри страшные, что кровушку пьют человеческую?
Смеется он, красиво и обворожительно, от брата своего сероглазого отмахиваясь, что в бок его локтем пихает недовольно, а я лишь смущенно киваю, и слова не в силах из себя выдавить, ведь всю правду Вий сказал, словно в душу мою заглядывал.
- А где же младший сын мой? - оборачивается по сторонам Повелитель, глазами ища того, кого больше всех страшилась я, пока не увидела Вия и Кощея пред собой такими, какими и видеть не думала!
- Будет скоро! – снова Вий отпивает из кубка прекрасного, чуть плечами пожимает, - Никак врата трех миров оставить не может, не проверив, чтобы все тихо было.
- И верно делает, - кивает серьезно Темнобог, мой кубок вином наполняя, да в руки дрожащие от смущения его отдавая, глядя с улыбкой нежной и рукой одной обнимая, чтобы в себя я пришла, и смогла на жителей Нави смотреть прямо и с улыбкой, которая на губах моих дрожала.
Лишь сейчас могла рассмотреть их украдкой, отмечая, что на каждом из братьев камзолы богатые надеты с рисунками замысловатыми.
Словно из бархата дорогого, черного, как ночь, только у Кощея с серебряными узорами, а у Вия с красными, вздрогнув, когда по небу вдруг гул пронесся низкий и рокочущий, и окрасилось багряными языками острые горы вдалеке, что замок по кругу опоясывали, словно руками.
- А вот и Аспид торопится, - улыбнулся Вий, мне подмигивая и все к кубку своему прикладываясь, когда небо потемнело вдруг над нами, оттого что высоко в небе тень огромная показалась с крыльями черными, будто все небо голубое они исполосовать могли, как кинжал острый плоть, и видела теперь я отчетливо дракона черного, да такого огромного, что и представить было страшно.
Пролетев над замком, кинулся он к земле о нее ударяясь да так, что весь мир сотрясся и блюда на столе запрыгали, а из клубов огня, дыма и пепла, что пятно оставили на снеге белом, вышел мужчина огромный.
От каждого шага его на земле снег и лед с шипением таял, и пепел разлетался, словно снег черный, когда ахнула я приглушенно, глядя глазами огромными на того, кого Аспидом черным называли, и кто сильнее всех братьев был, созданный Повелителем моим из кости, плоти и крови своей, да закаленный огнем и солнцем.
Больше всех других Аспид был похож на Темнобога моего внешне, только глаза огненные, словно вокруг зрачка лава раскаленная кружится, да волосы не такие темные, будто выгоревшие от языков пламени, в котором перерождался он. В таком же камзоле черном, как и у братьев своих только с золотым орнаментом.
Подошел он ближе и склонил голову свою, когда увидела я, что на лице его красивом, что мне так Повелителя напоминало, шрамы застарелые:
- Прости меня, Повелитель, что опоздал я.
А Темнобог мой лишь смеется облегченно, и обнимает младшего сына своего, из-за стола поднимаясь, чтобы усадить по правую руку от себя.
- Поздравляю, и рад в мире нашем видеть тебя, Царица Нави, - склоняет голову свою Аспид и предо мной, на что я лишь киваю в ответ, а глаз от него отвести не могу, потому что вся сила и суровость Повелителя в Аспиде заключена. Все упрямство его и почитание законов неписанных. Оттого и был он самым верным для Царя Нави, самым преданным и молчаливым, что боялись все вокруг его, даже братья старшие, что затихали от одного взгляда огненного.
-Обещал я подарок тебе, брат мой дорогой, - когда услышали за спинами голос красивый Дуная, все на ноги поднялись, но даже Темнобог мой ахнул, вперед бросаясь, оттого, что не один пришел на праздник Дунаюшка.
Обнимал руками своими Светлобога, что едва на ногах держался от слабости и бледности своей, но улыбался брату своему растерянному широко и счастливо, выдохнув: