- Никогда еще за миллионы лет правления нашего не было такого, чтобы свет во тьму спускался! Но брат все придумал и решил законы наши обхитрить, покуда праздник у нас великий! Свадьба брата – это вам не шутки!
В большом воздушном пузыре из воды стоял Светлобог, на землю Нави на ступая, а словно на воде паря стараниями Дуная улыбающегося.
- Вот это подарок! Вот это угодил! – рассмеялся счастливо Темнобог, к братьям своим кидаясь, чтобы младшего с земли поднять, да обнять руками своим крепкими, даже со Светлобогом обнялись, водой омываемые, рассмеявшись весело, когда Вий зашипел недовольно оттого, что брызги на него попали.
- Вся семья в сборе теперь, - вздыхал восторженно Темнобог, рядом с собой братьев своих усаживая и бокалы их вином терпким наполняя, - Теперь и душа моя спокойна!
А когда пир начался, шум, гам, да музыка, я с улыбкой смотрела на тех, кто семьею нашей стали, смеясь часто и искренне от перепалок их.
- Если ты еще раз яблоки молодильные воровать вздумаешь, я зеркало твое волшебное сломаю! - фыркал недовольно Кощей, глядя на Вия смеющегося, который лишь лукаво брови выгибал и руками разводил.
- Ты ему гребень сломай, так у Вия истерика случится, что красоту себе навести не сможет, - усмехался криво Аспид, глазами своими огненными весело на братьев глядя, и посмеиваясь оттого, как Вий губы поджимал недовольно.
- Кстати про красоту, - и Дунай на Вия оборачивался, - Ты брось уже русалок моих соблазнять! Они успокоиться не могут никак после тебя-то! Сколько мужей добрых уже в пучину перетаскали, спаси нет от них никакого!
- Виноват я разве, что на красоту мои они падки? - разводил руками Вий, глазами своими черными лукаво сияя, - Как мне еще в мир иной выходить, если не через воды твои?
- Через горы Аспида!
- От меня потом гарью пахнет, - морщился Вий, а я смеялась над словами их и рассказов о том, как Аспид ему ресницы подпалил случайно, и Вий от горя из замка своего не выходил, пока не отрасли они.
- Отчего же ты опоздал на праздник наш, братец? – толкал Аспида молчаливого Вий веселый, что больше всех пил, да смеялся, и тут не удержавшись от смеха, видя, как скривился недовольно брат его младший, дернув плечом своим огромным, да могучим:
- Да повадились люди царевн своих в пещеры мои подкидывать, чтобы мужи их потом смелость свою показывали, красавиц от меня вызволяя! А они мне и даром не сдались! Ни сна, ни покоя нет от них….верещат только, что уши закладывает!
Не обращая внимания на хохот, когда даже Темнобог рассмеялся, Аспид снова сморщился недовольно:
- Одну только выкину на свет божий, так они другую приволокут, ироды!
- Сколько столетий живут, а все как дети, - качал головой Темнобог, улыбаясь и с гордостью на созданий своих глядя, даже если видела я, как глаз своих от меня отвести он не может, словно никак не налюбуется.
- Идите уже, идите! - смеялся Светлобог, чьи щеки от вина порозовели и перестали бледными быть, Темнобога с трона подталкивая, - Луну мы вам устроим, а то до ночи брат мой в уголек превратиться!
Смущенно лицо свое на плече его могучем прятала я, когда любимый на руки меня поднял, пир за спиной оставляя и снова в замок пустой поднимаясь, в спалю, что теперь нашей стала, где на кровати белоснежной ягодки красные лежали, словно любовь моя спелая, которая для него одного созрела.
Ждала момента я этого, когда его стану, а теперь смутилась так, что и выдохнуть не могу ничего, лишь слышу, как сердечко мое колотиться от восторга и любви огромной, когда ладони его горячие и нежные с плеч меха скидывали, да платье белое.
Плавилась я от губ его терпких, на носочки подминаясь, чтобы обвить руками несмелыми шею могучую, впервые телом обнаженным к нему прикасаясь и задыхаясь от чувств новых, что слаще меда были, желаннее всех подарков миров трех!
Упивалась ласками его смелыми, руками сильными и губами жадными, что никак от меня оторваться не могли, лаская каждую частичку тела моего разгоряченного, и стонать заставляя, как тогда, когда лишь во сне его почувствовать могла я.
Наслаждалась красотой и величием тела его прекрасного и огромного, которое впервые видела пред собой обнаженным во всей красе его могучей, ничего не боясь больше!
Рукам и губам его отдавалась всей душой свей, всем телом своим, обласканная и влажная от страсти нашей, когда не могли остановиться мы, насытиться друг другом не могли, не замечая, как над окном нашим луна круглолицая появилась, и не слыша пира, что без нас продолжался.
Ни боли, ни страсти не боялась его, когда лежала под телом его могучим и прекрасным, раскинувшись и в глаза заглядывая голубые, как счастье мое, первую кровь свою отдавая и улыбаясь губам целующим, шепча Повелителю моему любимому: