Как она растет, и под белой длинной рубахой для сна, детское тело обрастает округлостями, наливаясь женственностью и нектаром, который я хотел вкусить первым и единственным, когда придет мое время.
И как бы хитрая старуха не щурилась в ночи, боясь уснуть, как бы не закрывала плотными занавесками все окна, я все равно был рядом каждый день, чтобы чувствовать, как в ледяном сердце самой зимы зарождается огонь такой силы, что он жег меня изнутри.
Это смертные придумали время, разделяя свою и без того короткую жизнь временными рамками. Для мне подобных нет понятия времени и пространства, есть лишь свет и мрак.
Но теперь и для меня время текло слишком медленно, пока на моих глазах девочка расцветала, а я не мог прикоснуться к ней.
Мне было мало этих лет, когда я витал рядом незримой тенью, касаясь ее, но не ощущая ничего в ответ.
Было мало того, что наша связь была односторонней и хрупкой, когда рядом с ней крутились несуразные мальчишки, что еще не знали страсти.
Но человеческая сущность изменчива и темна, когда в их души заползают чувства, подобно изворотливым змеям, которые жалят и не дают покоя.
Такова была любовь несмышленых подростков, но допустить ее я не мог!
Ни свет, ни солнце не могут стать препятствием тому, кто правит миром и знает каждый темный уголок любой человеческой души.
Но ни одна душа сейчас не интересовала меня, как моя драгоценность.
Именно поэтому я ступал по белому снегу, нарочно оставляя за собой следы и двигаясь за той, кто завораживала меня, даже если женская сила ее была еще мала и только пробуждалась.
В облике старика в белой шубе я был безобиден и неприметен.
Люди всегда относились к белому цвету, как к чистому и верному, зачастую не понимая, что и волки бывают белыми, но это не остановит их от убийства.
Мне просто нужно было отдать ей камень.
Я и не думал ни о чем другом, пока не уловил знакомый аромат, который отдался в груди сладостным томлением.
Быть рядом с ней, не касаясь и не чувствуя белоснежной гладкой кожи, оказалось выше моих сил!
А ведь она была всего лишь угловатым подростком!
Девочкой в смешной мохнатой шапке и алым шарфом, намотанным на хрупкой белой шее вдвое!
Но эти распахнутые глаза, цвета граненного изумруда, с загнутыми черными ресницами заставили мое морозное дыхание сбиться с ритма, опаляя языками горячего синего пламени внутри груди.
Всего лишь ребенок двенадцати лет, чей соблазн манил меня уже сейчас, предвещая стать в ближайшем будущем самой настоящей катастрофой моему праздному существованию вне времени и пространства!
Маленькие белые ладошки были холоднее льда, а глаза смотрели на меня распахиваясь и пленяя так наивно и растерянно, что я не смог себя остановить.
Я наслаждался ее ароматом и мягким теплом тела до головокружения, до рези в висках, не в силах отпустить от себя.
Не в силах насытиться ею мимолетно и так неожиданно, чувствуя, что моя драгоценность ощущает меня не как все.
Все было иначе, даже когда я позвал детей, чтобы успокоить ее метающийся разум и чувства, которые ощущали мою ложь.
Едва удерживаясь в своем маскараде, чтобы не обхватить маленькое бескровное личико своими руками, гладя по щекам, где играл прозрачный румянец, я видел и чувствовал всем телом, как она наблюдает за мной пристально и не по-детски внимательно, изучая мое лицо, фигуру и движения, когда ее черные бровки начинали хмуриться, а в черном зрачке ярких глаз полыхать сомнения.
Она чувствовала меня!
МЕНЯ!
А не ту оболочку, в которой я пришел, прячась от глупых людей за маской старика с подарками.
Наша связь была тонкой и хрупкой, но она была!
Упрочнить ее мог только камень моего мира.
И ее кровь, которая связала бы нас невидимыми нитями и тем, что я мог использовать во благо ….терзая себя еще сильнее, но давая ей возможность привыкнуть ко мне постепенно и мягко.
Моя маленькая смелая девочка.
Моя драгоценность.
Моя Мара.
МОЯ!
Заставляя отпустить ее от себя и покинуть деревню, я еще долго не мог уйти, рассеиваясь вечерней мглой, чтобы снова проникнуть в дом, и наблюдать глазами сумрака, как девочка рассматривает камень, поглаживая его своими тонкими белыми пальчиками, подрагивая от восторга, словно нашла свою первую любовь, а я знал, что пройдет еще пара лет, и я моя жизнь станет невыносимой…
Невыносимой от желания обладать ею!
4 глава
Мне редко снились понятые сны.