Вообще-то Майко представляла сторону родной матери, мадам Амино, но, как ни странно, она и раньше задумывалась о том, что кровные узы, возможно, не являются чем-то прочным. О том, как все обстоит на самом деле, можно было узнать только непосредственно у самого Мэтью. Мадам Амино говорила, что у Мэтью на попке четыре родинки по одной линии. Но это можно было проверить, только спустив с него трусы.
– А каким ребенком был Мэтью? Это вопрос, который особенно меня интересует.
– Честно говоря, я любил Мэтью больше всех. Он был единственным ребенком, с которым я мог говорить по-японски. Был единственным гражданином, который мог жить в Японии, существующей в моем сознании.
В коридоре какой-то мужчина фальшиво пел фальцетом. Гонконгская попса?
– Последнее время в этом Apartment[123] поселилось много китайцев. Dancer,[124] певцы, кинорежиссеры, театральные драматурги. Наверняка в Китае они первоклассные Artist.[125] He знаю, приехали ли они из Red China,[126] или из Taiwan, или Hong Kong, но в них есть power.[127] Кажется, что говорящие на Mandarin[128] и Cantonese[129] не могут понять друг друга, но, несмотря на это, network[130] китайских иммигрантов очень широка. Корейцы тоже стараются, а с японцами беда. Деньги-то у них, наверное, есть. Но человеческие отношения совсем не развиваются. В их будущем нет просвета. Особенно тяжело придется тем, кто тащит груз ответственности на своих плечах. Ни меня, ни Мэтью это не касается, а ты что станешь делать?
Катагири сказал это в шутку, но, как ни странно, для Майко этот вопрос требовал серьезных размышлений. Она подарила Катагири лучшую из своих улыбок и сказала:
– Вообще-то говоря, я хочу найти мужчину, которого буду любить всей душой и всем телом. И если найду его, то мне все равно, что будет с Японией – пусть хоть в пустыню превращается.
Катагири стукнул себя по коленям и рассмеялся. Он так сильно смеялся, что даже закашлялся.
– Тебе бы надо было стать Rental Child. Пенелопe напоминаешь.
Майко совсем не обиделась на эти его слова. Ей захотелось встретиться с Пенелопой, послушать, что она расскажет о Мэтью. Нет, вообще-то ей хотелось оглядеть ее критическим женским взглядом: какой она стала, в кого выросла, насколько зрелой выглядит. Катагири позвонил Пенелопе, но, к сожалению, ее не было дома.
– Она уехала путешествовать. У фей – дел невпроворот.
Хочется найти любимогоВ итоге время прошло, а о Мэтью я так ничего толком и не услышала. А уже десятый день, как я в Нью-Йорке. Господин Катагири не хочет делиться информацией. Можно сказать, что я сама виновата: он интересный рассказчик, вот я и выслушиваю с удовольствием все его рассуждения, не имеющие никакого отношения к делу.
К счастью, Катагири пообещал мне сделать копию данных о Мэтью из своих записей о том, как росли дети напрокат. Он заносил данные о повседневной жизни детей и о собственной работе в журнал и хранил его. Когда я получу эту информацию, моя работа в общем-то будет закончена.
И тогда можно будет насладиться пребыванием в Нью-Йорке. Еще и по магазинам не походила и в баре не выпила. Хочется заглянуть на недавно открывшуюся дискотеку, встретить потрясающего мужчину и провести с ним ночь. Сходить на экскурсию на биржу на Уолл-стрит… тоже мне придумала, тоска какая.
Утром Майко надела купленные накануне спортивные туфли, прошлась по Мидтаун, наблюдая за спешащими на работу после бранча, обошла бутики в Аппер Ист, а вечером вместе с Мики и ее приятелем геем в роли телохранителя отправилась напиваться в бар между авеню Эй и Би в Ист-Вилледж. В баре показывали шоу. В темноте вопил рок-певец, воображавший себя дьяволом, комик с микрофоном в руке отпускал шутки на грани приличия – еще немного, и гнев зрителей был бы неминуем, потасканная парочка завывала, исполняя старые блюзы под смешки слушателей. Майко смотрела на сцену, в ускоренном темпе поглощая спиртное. Между столиками и у стойки сновали продавцы наркотиков и пытались втюхать дешевую марихуану и плохо очищенный кокаин. Нарисованные на стене светящимися красками черепа готовы были пуститься в пляс под дрожащее пламя свечей.
Негр с бешеным взглядом, похожий на Майка Тайсона, похотливо пялился на девицу в мини-юбке, сидевшую у стойки. Похоже, она нарочно забыла надеть трусики, чтобы ее бедра выглядели попривлекательнее. Шумная атмосфера бара уже пробралась ей под юбку и, кажется, доставляла непередаваемое удовольствие. Она то и дело томно вздыхала.
Шум в баре действовал как беруши, и некоторое время трудно было что-либо расслышать. Майко подумала: может быть, торговец наркотиками за соседним столиком, разговаривающий с посетителем, – это Мэтью? В следующее мгновение эта картинка превратилась в видение и исчезла. Нарушив мутное молчание, Мики вздохнула: