– Ребята, мотоциклы отодвиньте чуть-чуть. А то я не выеду, – улыбаясь только левым уголком губ, я крутил ключи от «мустанга» на пальце, как пропеллер. Синди сказала «Hi» слегка обалдевшим фанатам.
– Чего ты сказал? – У парня с прилипших, будто водоросли, волос стекала вода. Какой, интересно, толк, вымочив всю кожаную куртку, стоять под дождем, как буддистская статуя охранника у входа в храм? Парень вразвалку зашагал ко мне. Он был крепкого телосложения, несомненно, сильнее меня, но я заметил на рукаве его куртки эмблему инициативной группы фанатов и взял властный тон.
– Хочу девушку покатать на «мустанге». Освободи дорогу. Будешь под дождем торчать – облысеешь.
– …Понял.
Парень был туповат, хотя и держался нагло. Он подал знак своим дружкам, и они неохотно откатили мотоциклы, идущие впереди колонны. Я сел в машину, закрыл дверь, сразу завел двигатель и открыл окно. Подозвал рукой парня с волосами-водорослями и спросил, как его зовут. Юки Курихара, ответил он.
– Я сейчас буду поворачивать вправо, выйди на дорогу, помоги мне выехать. Замолвлю о тебе словечко Тэцуя.
В движениях крепыша моментально появилась живость. Он специально остановил поток автомобилей, двигавшихся по встречной полосе, и дал «мустангу» выехать. Мне было известно, что членов инициативной группы, имя которых помнил Тэцуя, могли позвать поразвлечься в оргиях. Наверное, и сегодня ночью после концерта будет такая оргия. Тэцуя воображал себя султаном в гареме.
Микаинайт, похоже, я ему не нужен. Он харизма для неудовлетворенной толпы, я же скромный повелитель снов. Микаинайт, когда сегодня я усну с Синди, зайди в сны к Тэцуя. И покажи ему продолжение недавнего сна. Наверное, откровение, увиденное во сне, сможет изменить его.
Хорошо. Но он дикарь даже во сне.
Вертящиеся зубцыIt feels good![160] Плюх. Ah! Хлоп. Suck me![161] Трах.
Синди обладала недюжинной силой. Прошло уже пятьдесят минут, а она была по-прежнему неутомима. Я же абсолютно выдохся. Но мой член, то ли из чувства ответственности, то ли от любви к непристойностям, то ли просто по инерции продолжал сотрясать ее тело, не съеживаясь и не теряя семени.
После семидесяти пяти минут телодвижений я весь покрылся потом и пошел попить воды в ванную. Ноги меня не слушались. Как у новорожденного жеребенка.
Микаинайт, из меня выпили все соки.
Когда я вернулся в постель, Синди подняла на меня сонное лицо и пробормотала:
– Come into my dreams and fuck me again.[162]
Я надел трусы и лег ничком на кровать, привыкая усталым телом к постели. Микаинайт прыгал по моей спине, как на трамплине.
Повелитель снов живет снами. Во сне он думает, страдает, учится, предчувствует. Во сне он собирает самого себя, распавшегося на кусочки, в единое целое. Во сне излечивается от болезней, во сне умирает и воскресает, проснувшись.
– Have a good dream.[163]
Спасибо, Синди. И тебе желаю приятных снов.
Вокруг меня белый мир.Зимний лес.Я забрался внутрь дерева.В дупло огромного дерева, чтобы согреться.Я грызу орехи из шишек.Орехи, которые белки заготовилиСебе на зиму.Белки, простите меня.Напеваю себе под нос.Тишина в тишине.Время от времени с веток падает снег,Как будто вдалеке что-то взрывают.Отзвук гасится снегом,И опять тишина в тишине.Вслушиваюсь – тишина.Внезапно – звук.Как будто в тишинеКто-то отсчитывает шаги.Из дупла смотрю наружу.Идет дровосек с бензопилой.(Это Тэцуя. Для чего он пришел?)Не сомневаясь, он идет, никуда не сворачивая,Прямо к дереву, где прячусь я.Небрежно(Он небрежен всегда)Он включает пилуИ впивается дереву в бок.Точно на уровне моего бока.Прекрати. Оставь свои шутки для рока!От шума пилыОн не слышит, как я кричу.Я втягиваю в себя живот что есть силы.Корчусь всем телом.Щепки летят в рот и в глаза.Вертящиеся зубцы – в сантиметре от меня.Через пять миллиметров вопьются мне в бок…Я сплю.Сплю и, хотя глаза мои закрыты,Я хорошо вижу всю комнату.Бесшумно открывается дверь,Заходит мужчина в ярко-красной маске.Он пристально смотрит мне в лицо.Я знаю,Это Тэцуя.В руке у него – гаечный ключ.Из груди моей торчит болт.Он надевает на него гайку.Он заворачивает гайку пальцами,А мне безумно щекотно.Гайка закручена.Он приставляет к моей груди гаечный ключИ затягивает гайку.Щекотка сменяется болью.Становится трудно дышать.Начинают трещать ребра.А Тэцуя крутит все больше,Оборот за оборотом в полную силу.Перед пламенем высотой метра в триЯ играю с Тэцуя в камень-ножницы-бумагу.Проигравший прыгает в пламя.Считаем до трех.Вот ты и попался. Я знаю секрет.Теперь твоя очередь сдохнуть.Первым – камень, потом – бумагу,И ножницы – наконец.С таким порядком победа за мной.Первый – камень. Моя взяла.Теперь – бумага,Но к моей ладони что-то прилипло.Не могу раскрыть кулак.Мне не сделать ни бумаги, ни ножниц.Подлый Тэцуя.В общем, я проиграл.Подгоняемый Тэцуя,Я делаю шаг в пламя, еще.Гнев превращается в пламя, рот мне сжигает.Он пнул меня в спину.