Старая колдунья расположилась в саду под большим раскидистым дубом. Темные комнаты дворца были Императору предпочтительней, но в этот раз решал не он. День выдался на удивление солнечным, и Император даже заулыбался и зажмурился, когда первые лучи коснулись его лица, но тут же стряхнул с себя это детское поведение. Он взрослый человек и твердо решил умереть. А значит нечего радоваться здесь чему-то. Не хватало еще передумать!
Он подошел к ней и неуверенно застыл рядом. Старуха сидела под деревом прямо на траве, но пристало ли Императору сидеть на земле Император и сам не знал. Колдунья сидела как кукла прислонившись к стволу дерева. Ее взгляд был направлен вдаль, а ветер трепал серые изломанные волосы. Волосы были подстрижены так криво, что у Императора создалось впечатление, что их и не стригли вовсе, а откусили. Откусили большими, неровными желтыми зубами, растущими в смердящей пасти. Император вздрогнул от этой мысли и повел плечами. Серая шляпа старухи была такой же обглоданной и выцветше-серой. Она настолько сливалась с волосами, что было непонятно заканчивается ли шляпа кисточкой на голове, или же в шляпе дыра и кисточка на голове - это собранные в хвост волосы. Из под полей шляпы свисали и терялись в волосах мухоморы, сушеные кости, травы, чеснок и окровавленный человеческий палец. Императору рассматривал кошачий хвост и рыбный скелет, когда колдунья неожиданно повернула голову в его сторону да так и замерла. Император вздрогнул. Он не знал, смотрит ли она на него или мимо, потому что глаза колдуньи были того же серого цвета, что и ее волосы и шляпа. Абсолютно серые без зрачков глаза. Серые брови и ресницы. И только кожа была другого цвета. Сухая тонкая желтая кожа как пергамент обтягивала худую шею и лицо. Казалось, дотронься, и кожа осыпется пылью. Хотя, желтой кожу делала, скорее всего, только игра на контрасте. На любом другом человеке эта кожа выглядела бы невероятно серой. Наверняка и зубы у нее безжизненно- серого цвета. Дрожь прошла по спине Императора. В голове промелькнула мысль- развернуться и бежать как можно скорее. Закрыть все двери и спрятаться под кроватью. И приказать слугам стать перед дверью и не пускать старуху в дом. Но Император только сглотнул комок в горле и прокашлялся. Он знал, зачем он здесь. Она - его последняя надежда. И если только один ее вид вызывал в нем столько страха, то он не мог дождаться увидеть ее в деле. Если уж и ей не удастся его убить, то не сможет никто.
- Прекрасный де,- начал Император и оборвал себя на полуслове. Яркий солнечный день и пение птиц никак не вязались с со старым порождением тьмы. Такой, скорее всего, проклятый лес и нескончаемый ливень по душе. Но старуха никак не отреагировала, и Император зашел с другой стороны. С Императорской.
- Я - Император Ун,- он по-королевски протянул ей руку для поцелуя.
Двадцать один, двадцать два, двадцать три. Отсчитал он медленно про себя, пытаясь не выдать внутренней дрожи. Не хватало еще, чтоб она ему палец откусила. Смерть смертью, но, пожалуйста, без боли и увечий. В гробу Императору хотелось выглядеть красиво.
Когда после отведенного приличиями времени старуха даже не шелохнулась, Император выдохнул. Но так и остался стоять с вытянутой рукой. Он не мог решиться, убрать ли радостно руку или ткнуть ведьму пальцем - может она уже мертва. Немного поразмыслив, он все-таки решился дотронуться до нее. Он с надеждой огляделся по сторонам, но как назло рядом не было никого из слуг, не слышно было даже вечно раздражающе-радостно свистящего садовника. Приняв неизбежное, Император опустился перед колдуньей и протянул к ней палец. Старуха отреагировала очень быстро. Она резко повернула голову, обхватила длинными пальцами голову Императора, притянула ее к себе и впилась своими сухими горячими губами в его. Тьма пришла быстрее отвращения и накрыла Императора с головой.