…..
Император нетерпеливо ждал у кровати, пока опытные служанки снимут с него величественную мантию и наденут на него пижаму с баскетболистом. Он уже всем телом ощущал, как ляжет на мягкие прохладные подушки. Хоть спал Император и мало, но ложился он только на свежевзбитые подушки. Специально для этого во дворце держали двух прислужниц, которые не занимались ничем другим. Наконец он был переодет, стакан теплого молока был выпит, а Афелия почитала ему перед сном. Императору не нравилась вся эта вечерняя процедура, вернее, ему казалось, что она должна ему не нравится, но и отменить ее он не мог - “Пижама, молоко и книжка” - именно так было правильно. Именно так должен выглядеть правильный вечер. Откуда у него эта идея - он не знал. С другой стороны, этот вечерний ритуал успокаивал его, заземлял, давал понять, что мир не сошел с ума. Что неважно, какие переживания и битвы были днем, вечером тебя ожидает стакан молока и книга.
Афелия дочитала книгу и подоткнула одеяло.
- Спокойной ночи, мой Император! Приятных снов!
-Спокойной ночи, Афелия!
Она вышла, прикрыв за собой дверь, но оставив небольшую щель, чтобы рассеивать темноту. Великий Император, Посланник солнца и правитель всего мира боялся темноты.
Император Ун поплотнее закутался в одеяло. Сегодня был тяжелый, но радостный день, и ему не терпелось рассказать об этом травнице. Он закрыл глаза и мысленно перенесся к деревянному домику на опушке леса.
Как и в его первое посещение, в домике горел свет, а во дворе сушились травы. В мире снов изменения происходили довольно редко, и Императору это очень нравилось. Ему нравилось, что в этом месте его всегда ждал теплый чай и задушевные беседы. Хоть он и был ее тюремщиком, а она его пленницей, но вражды между ними не было, а было что-то похожее на дружбу. Император быстро пересек двор, поднялся на крыльцо и вошел в дом. Высокая статная женщина даже не повернулась к нему от плиты:
- Я так и знала, что ты сегодня придешь. Заходи, пирожки уже готовы.
Посреди стола стояла с горкой тарелка пирожков. Вкусный запах медленно танцевал в воздухе, проникал в щели, забирался в шкафы, обволакивая дом атмосферой уюта и тепла.
Император Ун присел у стола на уже излюбленное им место возле окна. Удивительно, но только в этом доме, затерянный где-то во снах, он чувствовал себя почти как дома. Так спокойно и тепло он ему не было даже во дворце. Он вообще не очень любил дворец, но у него не было другого места, где он смог бы жить. Император вспомнил, как он впервые вошел во дворец. Его, тогда еще маленького мальчишку лет одиннадцати, сразу поразили высокие стены и игровые комнаты, роскошное убранство и яркие картинки на стенах. Со временем дворец менялся как и сам Император. Но, к удивлению Императора, дворец становился как будто бы еще больше, выше, так что Император постоянно до сих пор ощущал себя маленьким мальчиком в животе огромного кита. Император никогда не видел, чтобы во дворце проводились какие-либо строительные работы, просто иногда он замечал, что на узор на стенах стал другим. Бывало, что иногда бродя в мыслях по дворцу, Император неожиданно обнаруживал новую комнату или же целое крыло, которых, и в этом он был абсолютно уверен, еще вчера там не было. Это могли быть самые разные помещения- от игровых комнат с кучей электроники, до темных подземных пыточных, но всегда это были именно те комнаты, которые ему сейчас были нужны.
Глиняная кружка теплого какао опустилась перед ним на деревянный стол и разбудила Императора от его мыслей. Он поднял глаза и посмотрел на женщину напротив. Она, улыбаясь, смотрела на него, и в ее глазах сверкали озорные искры. Император засмотрелся на нее, родинка на левом виске опять поймала все его внимание, он лип на нее как муха на мед. “Откуда я тебя знаю?”. Ему хотелось протянуть руку и погладить эту родинку, ему казалось, что так он делал уже не раз. Император закрыл глаза и попытался сосредоточиться на своем чувстве, усилить его, в надежде, что оно приведет его к ответу, но скользкое как рыба чувство и в этот раз быстро ускользнуло от него. Когда он открыл глаза, то успел заметить ожидающе-просящий взгляд травницы, она как будто надеялась, что вот сейчас-то он ее узнает, что все поймет. Не заметив изменения в его взгляде, она быстро переключилась, и вот уже опять смотрит на него весело и озорно, как будто и не было еще мгновение тому назад ничего.