– Ты мой сын, – сказала Джесси.
Ее рука, ужасно холодная, только что безжизненно лежавшая в его ладонях, вдруг шевельнулась, и он почувствовал, как ее пальцы сжимают его руку. Наверное, мать хотела, чтобы он понял что-то такое, чего она не находила в себе сил сказать ему.
– Я знаю, мама, – тихо произнес Джон Грант.
Ему хотелось, чтобы она знала, что он всегда чувствовал ее любовь. Он взял руку матери и прижался лицом к ее ладони. Знакомый запах ее кожи воспринимался им как запах его жизни, запах его мира.
– Мама… Мама, – сказал он, с жадностью вслушиваясь в звучание этого слова. – Я не мог бы быть еще более любимым.
Рука Джесси вдруг ослабла и стала тяжелой, и он бережно положил ее вдоль неподвижного тела. Когда мальчик посмотрел в ее глаза, он понял, что она уже ушла от него, – ушла навсегда. Именно в этот момент что-то мерцающее и похожее на дым – или, пожалуй, на марево над костром – поднялось из ее тела, замерло на мгновение в воздухе и исчезло.
Джон Грант раскрыл рот от удивления и посмотрел на мавра.
– Ты видел? – спросил он. Его глаза заволокло слезами, а голос стал хриплым и отрывистым. – Ты видел?
Бадр с недоумевающим видом пожал плечами и покачал головой.
– Видел что? – спросил он.
Джон Грант понял, что лишь ему одному выпала возможность наблюдать это видение. Он снова повернулся к матери и обнаружил, что смотрит теперь на какое-то подобие того человека, которого он любил. Мальчик ахнул и быстро поднес руку ко рту: его поразили столь резкая перемена и внезапно возникшее ощущение, что матери больше нет. Ее запах он все еще чувствовал, ибо запах каким-то образом пережил ее, и Джон Грант сделал глубокий вдох – необычайно глубокий вдох – и не стал делать выдох, как будто он собирался сохранить его в своей груди навсегда.
Он не смог сдержать слез и, опустив подбородок на грудь, зарыдал, содрогаясь всем телом. Бадр, отнюдь не искушенный в искусстве утешения убитых горем мальчиков, придвинулся к нему на коленях. Его волосы при этом задевали одну из плит, образующих потолок комнаты, и он чувствовал себя неуклюжим медведем, забравшимся в маловатую для него пещеру. Несмотря на свой огромный жизненный опыт и приобретенную житейскую мудрость, Бадр растерялся и не смог подобрать подходящих слов. Он подумал, что ему, наверное, нужно обнять мальчика, но не стал этого делать. В результате ему не оставалось ничего другого, кроме как беспомощно ждать, пока волны горя не перестанут вздыматься вокруг них обоих.
В какой-то момент мальчик вдруг перестал плакать, как будто у него перехватило дыхание. Он напрягся, и Бадр это почувствовал.
– Они движутся сюда, – сказал Джон Грант.
Бадр снова поднес палец к своим губам. Затем он медленно, в полном молчании придвинулся к лазу и полез по нему. Из лаза была видна часть каменного круга – точнее говоря, лаз выходил прямо на эти камни. Поначалу мавр не увидел никого. Каменные часовые, освещенные лунным сиянием, стояли сами по себе, однако Бадр даже не подумал усомниться в словах мальчика. Он услышал позади себя какой-то шорох и, оглянувшись, увидел, что Джон Грант торопливо ползет к нему. Когда мальчик остановился позади него, Бадр протянул руку назад и положил на его колено, чтобы не позволить ему ползти дальше.
Несмотря на то что Бадр, сидя на корточках, вроде бы хорошо удерживал равновесие, он едва не провалился в глубину лаза. Удерживая свою руку на ноге мальчика, мавр отчаянно пытался восстановить равновесие, но какая-то сила будто толкала его огромное тело. Но это было еще не все. Там, где окружающий мир был только что вполне устойчивым, теперь вдруг ощущалось какое-то непонятное вращательное движение, увлекающее его вниз. Бадр чувствовал себя так, как будто пытался удерживать равновесие, стоя на бревне, плывущем по реке. Будучи не в силах с этим справиться и растерявшись (ему показалось, что началось какое-то землетрясение), он убрал ладонь с колена мальчика и развел руки, чтобы побыстрее упереться ими в стены лаза.
Как только его рука перестала прикасаться к мальчику, эти странные ощущения исчезли: окружающий мир снова стал неподвижным, а его, Бадра, положение в нем – устойчивым. Мавр с ужасом посмотрел на Джона Гранта. Мальчик встретился с ним взглядом и, кивнув едва ли не с сочувствующим видом, повернулся и пополз обратно в погребальную комнату.
Несколько мгновений спустя, еще полностью не придя в себя, Бадр услышал, а точнее, почувствовал приближение скачущих галопом лошадей. А чуть позже эти лошади появились из расположенной неподалеку низины. Впереди скакали сэр Роберт Джардин и Ангус Армстронг. Обогнув по периметру круг из камней, всадники направились к его центру и собрались там все вместе. Бадр услышал, как Джардин выкрикнул какие-то распоряжения, и хотя на таком расстоянии он не смог разобрать слов, смысл их был понятен. Всадники разъехались во всех направлениях и начали осматривать близлежащую местность. Они продвигались все дальше и дальше, периодически останавливая своих лошадей и наклоняясь то вправо, то влево к земле в попытке найти на ней какие-нибудь следы.