– Сына, это твоя одежда, – ответил папа, качая головой. – А кровать для друзей, на случай, если ночевать останутся. Это твоя собственная комната.
– Друзья? – переспросил Джастин. – Но у меня и друзей-то нет. И ночевать у меня никто ни разу не оставался.
– В смысле? – не понял папа. – У тебя этих друзей тонны. Иначе как тебя старостой класса выбрали?
– Чем мы, конечно, очень гордимся, – вставила мама. – Главное, как на выборах-то проскочил – выиграл почти без борьбы.
– Да нет же, это Микель у нас звезда, – всё ещё сопротивлялся Джастин, в страхе отступая назад. – Мой брат-близнец. Это вокруг него всегда народ вертится. Считайте, толпа преданных фанатов... – Он покопался на книжной полке и выудил свой школьный фотоальбом. – Вот, смотрите. – И он перелистнул на страницу с награждениями.
Но вместо Микеля везде пестрели его фото. Фото Джастина.
– Да куда же мой б-брат подевался? – заикаясь, обронил Джастин, уставившись на своё фото под надписью «Человек года». Как? Как такое возможно?
– Джастин, прекрати. Нет у тебя никакого брата, – сказала мама. – И знаешь, я как бы в некотором роде там присутствовала. Когда ты родился. Думаю, если бы у меня родилось двое детей, я бы запомнила.
– Я тоже присутствовал, – вставил папа. – И не то чтобы такое просто забыть.
– И не надо. Самый счастливый день в нашей жизни, – прибавила мама, улыбаясь. – Мы так гордимся тобой. Лучшего сына и желать нельзя.
– Может, тебе сегодня остаться дома? – заботливо спросил папа. – Что-то я подозреваю, что у тебя может быть жар. Кажется, даже галлюцинации.
– Да нет, я в порядке... Всё нормально. Просто во сне привиделось.
И он ущипнул себя – как следует. Но на этот раз не проснулся. Родители стояли перед ним, по-прежнему ошеломлённые, а брата по-прежнему не существовало в природе. Джастин опустил глаза на годовой альбом, который держал в руках. Теперь страницу за страницей заполняли его фотографии вместо фотографий Микеля. Он играл в джаз-ансамбле, улыбался из рядов баскетбольной команды, стоял на награждении победителей олимпиады.
И только тут он вспомнил о сделке, которую заключил этой ночью с Человеком- тенью. «Так это не сон. Всё так и было», – с ужасом осознал Джастин. Он действительно украл у брата трубу и отдал её Фасилье в обмен на судьбу, которую тот ему обещал.
«Но я же не этого хотел», – яростно подумал Джастин.
Он всего лишь хотел выступить из тени брата, узнать, каково это, быть в лучах славы. Он совсем не хотел, чтобы брата не было вовсе.
Они не об этом договаривались. Вспомнилась хитрая ухмылка, с которой Фасилье забирал трубу. Джастин потянулся к амулету, который всё ещё висел у него на шее. Вспомнилось заодно и увещевание бабули держаться подальше от Человека-тени.
Живот у Джастина свело. Стало тошно, невыносимо. В голове крутился один и тот же вопрос:
«Что же я наделал этой ночью?»
11
Перемена мест
Джастин вошёл в школу под нескончаемые упрёки совести. «Что же я наделал этой ночью?» Вопрос так и крутился в голове, точно въедливый хит. Каждый раз, как он снова всплывал в мыслях, внутри всё неизменно сжималось. В ушах звучали голоса родителей: «Какой ещё Микель?»
Даже имя было им незнакомо. От этого воспоминания Джастину становилось особенно плохо. Надо поскорей найти способ разрушить заклинание. Он не на это рассчитывал, когда тайком забирал у брата трубу и заключал сделку.
Амулет тяжело оттягивал шею. Джастин протянул руку и провёл пальцами по черепу через ткань рубашки. «Надо было тебя слушаться, – хмуро подумал он. – Ты ведь меня предупреждал».
Внезапно впереди коридор огласил радостный голос.
– Опа, Джастин! – воскликнул Колтон как только завидел парня, и поспешил Джастину навстречу. Подбежав, приветливо хлопнул его по плечу. – Эй, братан, как жизнь?
Колтон и его братва сгрудились вокруг Джастина, который шарахнулся в сторону. Должно быть, очередной прикол.
– Э-э, извините меня за игру, – пролепетал Джастин. – Обещаю, в следующий раз буду играть лучше и заброшу побольше мячей.
Колтон как-то странно на него посмотрел, а потом ухмыльнулся.
– Побольше? Это как? Чувак, да ты их в щепки разнёс. Да с таким отрывом – думаю, самым большим за всю историю школы. Точно говорю, наверняка рекорд.
– К-кто, я? – пробубнил Джастин, растерянно оглядываясь на остальных громил.
– Ага, особенно этот трёхочковый в самом конце, – добавил восторженно Колтон, обнимая Джастина за плечи и уводя по коридору прямо сквозь толпу школьников, спешащих на урок. Колтон присвистнул, изображая, как именно полетел трёхочковый, и продолжал петь дифирамбы: – Да ты просто трудяга. Куда уж лучше? Шутишь, что ли!