Сраный металл!
Маг видит мое приближение.
Он прекрасно понимает, что сейчас будет.
— Богиня! — он упал на колени, сложив руки в молитвенном жесте, воздевает очи к небу. — Прошу, озари меня своим светом и дай сил…
— Ночь на дворе, хули разорался, уебок? — поинтересовался я, просовывая ему жало клинка в распахнутый для новой порции причитаний рот. — Пиздуй в свой лес, любитель буратин. Ночь — время Практиков.
Он захлебывается кровью, чувствуя каждой клеткой своего организма, как я пробиваю его тело, просовывая клинок меж шейных позвонков.
Эльфийская кровь течет по клинку, обагряя глифы и скапывая на землю.
Маг хватается за лезвия, в попытке остановить свое воздаяние за мою прожаренную тушку.
Острие меча проходится по его пальцам, и на темном металле остаются кровавые разводы.
Он захлебывается в крови, смотря на меня умоляющим взглядом, молящем о быстрой смерти.
Нижняя часть его тела парализована, едва клинок перерезал спинной мозг, так что он может лишь ощущать всю боль, благодаря нервным отросткам, которые, в отличие от людей, проходят по поверхности шейных мышц.
Капризы эволюции.
Рудиментарная нервная система, которая уже ни на что не способна, кроме как передавать болевые ощущения.
Гарда уперлась в разорванный клинком рот.
Темно-зеленая ряса мага стала еще темнее от количества вылившейся из него крови.
В глазах эльфа боль и страдания.
Ну, раз ты просишь, сука такая…
— Магия во мне, и я един с Тенями, — произнес я начало клятвы, которую давал, попав под крыло Гекаты. — Моя душа — Тени. Мои мысли — тьма. Мои действия — смерть. Мое решение — необратимо. Я — Практик Глеб, десница демона Гекаты. А сейчас, сука, ты сдохнешь.
«Пожиратель Душ» с энтузиазмом собачонки, с которой захотели поиграть добрые дети, бросился навстречу изысканному лакомству.
И заскулил, подобно суке, которую пнул мимо проходящий алконафт, недовольный жизнью, которую он сам для себя и выбрал.
Меч хотел поглотить душу.
Но вместо одного огромного поглощения, он принялся по моему приказу рвать душу на части.
Вместо одного глотка, небольшие «пригубливания».
Глаза эльфа налились кровью и начали вылазить из орбит.
— Я обещал смерть, — улыбка наползла на лицо сама по себе, — но не обещал быструю. Прочувствуй, сука, и передай своей богине, что такое вставать у меня на пути.
Сила в мече давала мне уверенность.
Отчего-то я чувствовал, что эта ненасытная падаль своим зачатком интеллекта начала понимать, что я единственный кто могу насытить его.
И если меня не жрать и слушать, то мы отлично сработаемся.
Эльф должен был умирать медленно.
И я был готов насладиться его муками.
Если бы магическое зрение не высветило мне массивную фигуру с душой, покрытой трещинами.
— Фас, — скомандовал я демоническому клинку, не сводя взгляда с не двигающегося оборотня.
Момент, когда эльф разлетелся облаком праха, я пропустил, мыслями уже находясь рядом с Олегусом.
Вокруг — ни одной эльфийской души.
Лишь мои спутники, что пытаются меня дозваться.
Плевать, потом разберемся.
Я не знаю как это делать и каким образом.
Я даже не слышал про лечение душ.
Но отчетливо вижу по ветвящимся трещинкам, количество которых увеличивается с каждой секундой, если не делать ничего, душа оборотня просто рассыпется на куски.
«Пожиратель Душ» лучится магией.
Именно ее я и зачерпнул, используя свое тело в качестве проводника, направляя ее тонким ручейком в душу оборотня.
Количество трещин увеличилось.
Я еще больше уменьшил выплеск магии.
И снова трещины.
М-м-мать…
Магия, которую я передавал оборотню уже была столь мизерная, что даже и надежд на благоприятный исход просто нет.
Оборотень лежал недвижим, уткнувшись мордой в землю и слегка повернув ее в сторону.
Он с придыханием дышал, как будто находясь в забытьи…
С легким хрустом одна из мелких трещинок пропала.
Возликовав, я переключился на другую…
Дальше — темнота и ощущение падения в бездну.
Богам светлого пантеона не подобает гневаться.
Поэтому и Амирасифаль не испытывала ничего, что можно было бы отнести к темным чувствам.
Она лишь наблюдала за тем, как душа ее дитя, коими являлись все лесные эльфы, выскользает меж пальцев.
Нечто прекрасное, созданное в свете любви и лучах благословения Богини, рвалось на куски мерзким демоническим отродьем.