– А мы с тобой достойны? – с искренним интересом спросил маленький Сэм.
– Надеюсь, что так, сынок. Пока наша семья вместе, мы можем свернуть горы. Я люблю вас с мамой всем сердцем.
«Мы тебя тоже, – должен был ответить маленький Сэм, но не смог. Отцовская улыбка начинала таять вместе с ним самим. Сердце Сэма сжалось в маленький комочек, отчаянно не желавший биться.
«Нет! – прошептал он со слезами на глазах, – Нет! Не уходи, прошу тебя! Ты нужен мне, ты же обещал!»
Но лицо отца все-таки растаяло, и Сэм почувствовал небывалую пустоту в своем сердце. Река Клир-Крик исчезла и уступила место другому воспоминанию. Теперь они всей семьей отдыхали в Лейксейд Амуземент Парке, славящимся огромным количеством аттракционов. На тот момент Сэму было около десяти лет, он переходил в среднюю школу. В какой-то момент их отдыха мама оставила отца и тетю с дядей со своими знакомыми, которых они позвали с собой, и отвела сына в сторонку, усадив на лавочку.
Ее лицо было весело и радостно. Посмотрев на сына с белоснежной улыбкой, она сказала:
– Сэмми, я хочу кое-что тебе дать, – она просунула руку в отделение своей сумочки и достала оттуда золотую монетку, – Это очень важно для меня. Надеюсь, ты сохранишь ее.
Сэм взял кругляш и повертел его в руках, затем подставил под солнечные лучи и сощурился. Он уже умел неплохо читать, но понять значение надписи на монете не смог, отчего вздохнул и выпятил вперед нижнюю губу, как всегда делал в детстве, когда был расстроен.
– Надпись не на английском, Сэмми, – успокоила его мама, – Поэтому сейчас ты не сможешь ее прочесть.
– А когда же я смогу?
Мама слабо улыбнулась и потрепала его по голове.
– Когда придет время, – на ее лице мелькнуло сожаление, которое она тут же спрятала она за беглой улыбкой, – Хоть я и надеюсь, что этот момент никогда не наступит.
Как Сэм не понял значение этой фразы тогда, так не понимал его и сейчас. В детстве он был достаточно забывчивым и легкомысленным, но монету оставил у себя и бережно носил ее в коробке для завтраков, никому не позволяя к ней прикоснуться. Прошло уже шесть лет с момента, как монета оказалась в его руках, и все эти годы Сэм неустанно носил ее с собой, постоянно ломая голову над переводом.
В конце концов, он сдался и перестал пытаться найти ее значение. Если мама сказала, что он поймет все в свое время, значит, так оно и должно быть. Уже два года Сэм не пытался ничего узнать, лишь иногда доставал ее и рассматривал, в надежде, что время уже пришло, и он сможет увидеть. Несмотря на то, что этого так и не случилось, Сэм продолжал надеяться и бережно хранить монету. Он поклялся себе, что ни за что не расстанется с ней, даже если никогда не узнает значение надписи. Ведь это было последним, что осталось от его семьи…
Между тем лицо матери испарилось также быстро, как выплыло ранее из темноты, оставшейся после воспоминания об отце. Казалось, что быть еще больнее уже не может, но Сэм почувствовал, что возможно все. Птица стала бить своими крыльями в его груди быстрее: размах этих самых крыльев расширился вдвое.
Далее воспоминания стали проноситься с невероятной быстротой, едва мелькая картинками. Он видел множество моментов семейного отдыха, уик-эндов с родителями или неприятных ситуаций в классе. Перед ним буквально пролетала вся его жизнь! Юноша уже успел решить, что умирает. Но на деле все оказалось иначе.
Его взгляд прояснился, и он снова смог различать местность, но видел лишь неясные очертания деревьев и голубого неба в тысячах километрах от него. В ушах грохотало эхо, но он смог различить гулкий звук приближающихся шагов. Некто уверенно направлялся к нему, скорченному на земле посреди леса. Из мутной дымки, которую он наблюдал перед собой, проступил размытый силуэт. Неизвестный и облаченный в черную кожаную куртку, он остановился перед ним. Различить черты лица Сэм не смог, но по походке, куртке и черным ботинкам на невысоком каблуке догадался, кто стоит перед ним. Незнакомец опустился на корточки.
– Угораздило же тебя так вляпаться, – произнесла Мэй и вздохнула.
– Что… мне делать? – с трудом выговорил Сэм.
Он был уверен, что дело тут не в болезни, а в его приступе гнева, ведь такое случалось с ним и раньше. Достаточно вспомнить, какова была его дорога в первый визит к заброшенной деревне, и можно смело утверждать, что кроме него самого, никто не сможет ему помочь. Сэм попытался успокоиться, смириться и угомонить свою ярость. Он представил море с голубовато поблескивающей морской водой и лодку, медленно покачивающуюся на его волнах. Представил, как он безмятежно сидит на берегу и наслаждается прекрасной летней погодой, строит замок из песка, пока рядом с ним его родные мама и папа. Он всеми силами старался вернуться в тот день, двенадцать лет назад, обрывки которого проносились перед ним минутой ранее и прожить его снова. Боль не утихала.