– Вот как? – Эйден неожиданно удивился, – Выходит, ты не знал… В любом случае, мой тебе совет: не рвись так сильно вперед. Сначала тебе желательно научиться всему, а потом уже пускать все свои силы в ход. Потеря близких это, конечно, ужасно, но в отряде их потеряли едва ли не все.
Сэм удивленно на него воззрился.
– И ты тоже?
На секунду он замялся, и Сэм не впервые на сегодня увидел на его лице серьезное выражение, совершенно не вязавшееся с будничным тоном его голоса:
– Моя мама погибла в одном из сражений против Юлия Даммартена. Отец до сих пор жив, но так вышло, что в моей семье куча наследников, и вдобавок ему самому захотелось спокойной жизни, так что… Я здесь, борюсь с черной магией и с самим собой, а он живет с остальными в Финиксе, горюя по матери.
Сэм покачал головой, восприняв его неожиданное откровение, как нечто очень личное и болезненное.
– Извини, – произнес он, – Я не должен был застрагивать эту тему.
– Неважно. Все давно устаканилось, поэтому нет смысла скрывать. В лагере много магов с семейными проблемами, поэтому тебя здесь должны понять. Довольно тяжело сохранять семью в целости на протяжении сотен лет.
– Похоже, это вообще мало кому удается.
– Так и есть, – кивнул парень, – Ты, главное, не удивляйся, когда познакомишься с Джеральдом. Обычно он довольно… сухо воспринимает учеников, а в последнее время так вообще обезумел. Нагружает всех до изнеможения и постоянно молчит. Даже шутить перестал.
– А что произошло в последнее время?
– Ну, знаешь…
Эйден огляделся по сторонам, прежде чем начать говорить и продолжил только тогда, когда убедился, что в округе нет никого, кто мог бы их подслушать:
– Заброшенный дом, трагедия 1954 года, появление чудовищ, – он поморщился, – Все это наводит на довольно неутешительные мысли. К тому же, директору Форресту кажется, что в лагерь периодически кто-то проникает.
В этот момент Сэм навострил уши.
– У нас завелся предатель?
– Скорее шпион, – ответил Эйден, – Директор и Джеральд считают, что недавно в лагерь пробрался некто извне и наверняка сделал это с какой-то целью. Никто точно не знает, что именно он хотел здесь сделать и покинул ли лагерь вообще, но директор прочесал почти всю его территорию и не обнаружил ничего необычного. Однако в любом случае, Джеральд, как и все учителя, сейчас остается крайне напряжен и держится настороже. Не принимай близко к сердцу его сухость.
Сэм сильно сомневался, что опасения Эйдена на счет этого сбудутся, ведь был рад только за то, что ему позволили делать что-то полезное, однако из вежливости кивнул в ответ и они продолжили путь.
Проникновение в лагерь и настороженность учителей несколько взволновали Сэма. Ведь не просто так все начало идти не своим ходом. Даже директор Форрест упоминал о грядущих впереди сложностях. А если попытаться связать все это с тем, что сказала Мэй по поводу его подозрительно случайного попадания в лагерь, то всплывет довольно неутешительная картина. Что если Сэм оказался в лагере не по чьей-то душевной доброте, а потому лишь, что кто-то посчитал нужным внести его в лагерь именно сейчас? Что если кто-то пожелал сделать его участником грядущих перемен? Это явно настораживало всех, включая Сэма.
Спустя десять минут ходьбы, они, наконец, достигли спортивной площадки у начала лагеря и Сэм остановился, засмотревшись на деревянную арку у входа. Еще совсем недавно он стоял там, в изодранной одежде, весь перепачканный черноземом и не понимал, что сделает огромное для себя открытие, всего лишь перешагнув через порог. Интересно, кто же сделал ему такой подарок судьбы, отправив в лагерь, и действительно ли это был подарок? Каковы были намерения этого человека? А может быть, это был маг или даже… черный маг?
– Ты чего завис? – вывел его из раздумий Эйден, – Нам в другую сторону.
Сэм еще секунду посмотрел на ворота и отвернулся, обнаружив, что отстал от Эйдена на добрую дюжину шагов. Парень углубился в другую часть леса, по выложенной кирпичом дорожке, заведя его в густой сосновый бор. Сэм не представлял, куда эта дорога может их привести ровно до тех пор, пока не увидел мелькнувшие впереди строения. Спустившись с небольшого холмика, он направил взгляд перед собой и глазам своим не поверил.
Сэм завороженно уставился на самый настоящий стадион с трибунами и большим полем, отделанным спортивными матами телесных тонов. Вокруг поля было также обустроено несколько отдельных зон для желающих поупражняться в спаррингах. Трибуны начинались достаточно высоко – по подсчетам Сэма, там было футов десять от земли. На стенах, образовавшихся между трибунами и полом, были прибиты подставки с различными видами оружия и спортивного снаряжения. Там было все, начиная обоюдоострыми лезвиями топоров и заканчивая деревянными палками для упражнений.