– Мои методы тренировки жизненные, – сказала Мэй, помогая ему спуститься, – Нет никакого смысла в прыжках, пробежках и упражнениях, когда вокруг царит атмосфера спокойствия и чувства того, что ты в полной безопасности. Сражение – это не поход в спортзал, а зачастую бой насмерть. Без реального врага ты не научишься ровным счетом ничему.
– Хоть предупредила бы, – буркнул Сэм, отряхивая запачкавшиеся в грязи и черной пыли вещи.
– Противник не станет предупреждать тебя о своем визите. Вся суть обучения заключается в том, чтобы ты понял одну простую вещь: нужно быть готовым. Всегда и ко всему. Способы, которые помогут мне заложить в тебя эту готовность, ничем не ограничены, как и у всех наставников.
В ее словах был смысл, отчего Сэм решил сдержаться и не высказывать недовольства. Нужды в этом и не было, ведь на самом деле тактика Мэй сработала. Ему стало значительно легче контролировать себя, да и неожиданное применение магии огня не могло не радовать. Во время потасовки он столько раз заставил свои ладони вспыхнуть огнем, что уже потерял этому счет. Похоже, что его инстинкты, наконец, начинают идти в нужное русло.
Вернулись назад они на удивление быстро, застав клан огня в непривычной для этого времени суток тишине. Вообще-то в лагере существовал отбой, после которого нельзя было покидать свои домики без уважительной причины в целях безопасности и тому подобное, но многие это правило нарушали. Сейчас же было абсолютно тихо, и Сэм понял, почему лишь тогда, когда они с Мэй проходили мимо подобия сцены, где неделей ранее устраивалась вечеринка. В этом месте вообще любили поболтать вечером все члены клана огня. Однако сегодня ее занимали двое гостей из клана воды.
На верхней скамье о чем-то оживленно спорили Мелисса и директор Форрест. Оба активно рукоплескали и явно не могли прийти к единому решению.
Сэм максимально постарался уменьшиться в размерах, чтобы их с Мэй не застали за ночной вылазкой, но наметанный глаз директора тут же нащупал взглядом в темноте обоих. Моментально узнав их личности, директор поднялся с лавки.
– Вы здесь, – с леденящим душу спокойствием произнес он, – Это хорошо, ведь я как раз собирался вас искать.
Выглядел он крайне взбудораженным для своего обычного состояния. Пугающая серьезность, отразившаяся на его лице, с момента их появления не уступала место другим эмоциям. За время их отсутствия явно успело произойти что-то очень серьезное.
Мелисса помахала им рукой из-за его спины, предупреждая о плохом настроении директора. Вдруг Сэм почувствовал нечто странное. По его коже волнами прошлось электрическое напряжение. Казалось, что он полностью вымок от воды, но осмотрев свою одежду, понял, что все еще сухой. Произошло и еще одно изменение: вокруг них четверых возник наполовину прозрачный барьер, похожий на кулинарный купол.
Мэй огляделась и склонила голову набок:
– Зачем защитное поле?
Директор Форрест заметно напрягся, но марку держал, продолжая говорить серьезно и твердо.
– Есть вопрос, не требующий отлагательств. Лишние глаза и уши нам ни к чему, – он прошелся внимательным взглядом по верхушкам деревьев, – С Мелиссой нам прийти к единому мнению, к сожалению, не удалось.
Он укоризненно посмотрел на девушку, но та не дрогнула, напротив, выставив подбородок вперед:
– У нас еще есть возможность все взвесить и принять разумное решение по этому вопросу.
Мэй закусила губу.
– По какому именно вопросу?
Директор чуть прикрыл глаз и медленно втянул в себя воздух через нос.
– Произошла кража. Весьма серьезная.
– Какая еще кража? – спросил Сэм.
– Из клана ветра был похищен Нефритовый Лев.
– Сувенир? – не понял Сэм.
Юноша знал, что нефритовые подвески пользуются популярностью в Китае. На вид они были красивы, однако, стоили немного, и приобрести такую вещицу не составляло труда. Они продавались в разных придорожных магазинчиках и кафешках. Неужели столько народа переполошилось из-за простой безделушки?
Несмотря на явное сомнение в глазах Сэма, остальные выглядели довольно напряженными. Мелисса приоткрыла рот и тихонько охнула, оглядываясь по сторонам. Директор Форрест явно пытался совладать с собой, в то время как Мэй посерьезнела, что явно не предвещало ничего хорошего.