– Но ты справилась, – подметил Сэм.
– Все потому, что нашлись маги, готовые мне помочь, – она сжала губы в тонкую полоску, – Благодаря им я обрела силу и уверенность в себе. Стала бороться с Юлием, не позволила ему овладеть ни собой, ни своими страхами.
Сэм присел на камень рядом с ней.
– Я все-таки рад, что встретил тебя, – произнес он, – Это многое дало мне понять.
Они просидели так до конца праздника, и Сэм осознал, что Годовщина не настолько ужасна. Все-таки ему удалось расслабиться и отдать дань уважения погибшим. Просто он сделал это другим способом. Сделал это человеческим способом. И был доволен, что отказался от праздника. В присутствии Мэй он чувствовал себя гораздо лучше. Должно быть, потому что она действительно могла его понять.
***
На следующий день все были как на иголках. Неудивительно, ведь сегодня состоится собрание между кланами земли и огня, которое определит дальнейшую судьбу статуи Нефритового Льва. Из-за этого обстановка в лагере крайне напряженная с самого рассвета.
Сэм все еще считал себя виновным в обострении конфликта и не хотел отправляться на собрание вовсе. Однако его присутствие, как мага огня было обязательным, несмотря на недавний приезд и незнание всей картины целиком.
Собрание было назначено на четыре часа по полудню. Позавтракав, Сэм потратил немного времени на личную гигиену, вышел на пробежку и самостоятельно потренировался. Затем он полностью дочитал «Книгу вымышленных существ» и даже обнаружил в ней весьма значительные сходства с реальностью.
Некомато в ней была посвящена отдельная глава. Сэм сразу же заметил, что представленный на одной из страниц рисунок не совпадал с реальностью. Чудовище на нем было изображено без рогов и с более вытянутой кошачьей мордой, однако имело схожие черты тела. А вот текст, в отличие от рисунка, был достоверен и рассказывал историю о том, что изначально Некомато были обычными кошками, с возрастом приобретающими мистические способности. На той стадии, когда они могли разговаривать и ходить на задних лапах, их называли Бакенеко.
Далее судьба существ зависела от них самих. Они могли избрать два пути: обратиться к доброй магии и помогать людям, как и положено духам или же предаться демонам и приобрести раздвоенный хвост, оленьи рога и полностью лишиться зрения. Избрав второй путь, они становятся приверженцами черной магии и как следствие, их притягивают места ранее с ней связанные.
«Так вот почему они появились в лагере, – наконец догадался Сэм, – Учуяли черную магию и теперь гнездятся в месте ее проявления. Но почему же они не появились сразу же, в 1954 году, когда все и произошло?»
В голову пришла неприятная мысль. Вдруг они чувствовали грядущий в лагере разлад и потому появились в качестве его предвестников? Это было вполне себе вероятно, учитывая появление в лагере предателя по совместительству закрывавшего лицо черным капюшоном…
Сэм начал собираться на собрание, решив вовсе не думать об этом. Он надел синюю футболку и джинсы, как раз под цвет своего рюкзака, и направился к Хранилищу. По словам директора, здание для принятий коллективных решений и собраний находится чуть поодаль от его кабинета. Он также предложил ему пойти вместе с Эйденом или Мелиссой, которая будет присутствовать от лица старосты всего лагеря, но Сэм предпочитал идти в одиночестве. Слушать чье-то мнение по поводу похищения статуи ему совершенно не хотелось, беря во внимание то, что именно он мог это все предотвратить.
О своем решении жалеть не пришлось. Сэм быстро обнаружил здание, отличающееся сероватым оттенком кирпича и воздвигнутом над крышей флагом лагеря, состоящего из четырех стихий, занимающих четыре отсека круга, отведенных каждой стихии поровну.
Тяжелые дубовые створки дверей не хотели поддаваться. С силой надавив на поручень, Сэм, наконец, открыл их. На удивление, шума от этого не возникло. Однако, юноша сразу понял почему.
В зале для собраний уже царил настолько невыносимый гул возмущенных голосов, что услышать лязг и скрип от дверей в нем было затруднительно. Сам зал представлял собой длинный стол, стоящие полукругом стулья и небольшую возвышенность в начале стола. На возвышенности находились четыре кресла. В крайних креслах угрюмо восседал Эйден и староста клана земли. Ею оказалась молодая девушка с заплетенными в косу каштановыми волосами. В креслах по центру же, выпрямившись и приосанившись, сидели Мелисса и директор Форрест.