Клер вспомнила разговор с сэром Томасом, который произошел возле двери перед тем, как рыцарь покинул ее.
Она протянула тогда руку, коснулась руки сэра Томаса и сказала:
— Останься. Помоги мне. Я боюсь.
Но Томас отдернул руку так, словно обжегся.
— Никто вас не побеспокоит, миледи, — ответил он. — Ручаюсь головой.
— Но я не хочу оставаться одна в этой комнате, — возразила тогда Клер. — Мне нужно, чтобы ты меня охранял. Ты мог бы лечь на другую кровать.
— Нет! — Он отступил назад так быстро, словно намеревался немедленно сбежать. — Я буду сражаться за вас, я готов отдать ради вас свою жизнь, но я не стану лежать у ваших ног, словно домашняя собачонка. И еще я не хочу поддаться соблазну.
— Соблазну? — удивленно переспросила Клер и продолжила, холодно переходя на «вы»:
— Сэр Томас, вы хотите сказать, будто я соблазняю вас?
Она заглянула в его глаза и увидела, что они смотрят на нее уже не так, как прежде. В них читались сейчас и страсть, и горячее желание, и это оказалось так неожиданно, что теперь и Клер, в свою очередь, отступила на шаг, чувствуя себя смущенной и потрясенной тем, что ей открылось во взгляде Томаса.
— Этот соблазн может окончательно погубить мою душу, миледи, — слегка охрипшим голосом сказал сэр Томас. — Но даже если пренебречь моей собственной душой, я не хочу губить вашу.
С этими словами он круто развернулся и быстро ушел, оставив Клер в одиночестве перед дверью ее спальни.
Ночь казалась бесконечной. Клер постоянно прислушивалась — не раздадутся ли возле двери шаги сэра Томаса. Клер давно уже научилась распознавать их по звуку — его кованые сапоги всегда так уверенно ступали по каменным плитам пола…
Несколько раз ей казалось, что она слышит его шаги, и Клер вскакивала с кровати. С замиранием сердца она ждала, что дверь сейчас откроется, но каждый раз ее ожидания были напрасны.
Тогда она снова ложилась и принималась думать о Томасе. Она никогда не слышала, чтобы он смеялся. Интересно, умеет ли он вообще смеяться? Клер постепенно погружалась в сон, и ей представлялось, что Томас держит ее на руках и она медленно тает от счастья. Она вглядывалась в его лицо, но перед нею вдруг всплывало другое, ненавистное, и на нее смотрели глаза Ричарда — красные от вина и похоти. Клер закричала.
— Я здесь, я здесь, миледи, — послышался вдруг голос Мадлен. Она сидела на кровати рядом с Клер и держала ее за руку. — Это просто дурной сон, не пугайтесь. Давайте, я помогу вам снять платье.
За окном уже брезжил рассвет — серенькое, дождливое утро.
Клер повернулась, чтобы Мадлен могла расшнуровать ее платье.
— Ты не видела мою сестру? — спросила она.
— Нет, — покачала головой Мадлен. — Она по-прежнему в комнате со своим мужем. Насколько мне известно, молодые супруги иногда не выходят из своей спальни после брачной ночи и сутки, и двое. Правда, никто не может предсказать, чего можно ждать от Гренделя… От лорда Саймона, — быстро поправилась Мадлен. — Но не волнуйтесь, миледи. Я уверена в том, что с вашей сестрой все в порядке. Есть вещи, которые поначалу кажутся невозможными, особенно для девушек, которые выросли в монастыре, но очень скоро они привыкают к ним и даже начинают находить их весьма приятными.
Лицо Мадлен выглядело озабоченным, что не вязалось с ее словами.
— А сейчас вам нужно что-нибудь поесть, — продолжала служанка, — и выйти на свежий воздух. Сэр Томас сказал, чтобы я проводила вас на конюшню навестить лошадь, которая теперь принадлежит вашему брату. В любом случае вы не останетесь без защиты.
— А где сам сэр Томас? — замерла Клер. — Он поклялся не оставлять меня…
— Его срочно отозвали, миледи, и он уехал. Да и от кого ему сейчас защищать вас, миледи? Никто не может причинить вам зла.
— Кроме моего брата, — хмуро вставила Клер.
— Нет, миледи. Лорд Ричард не тронет и единого волоса на вашей голове, поверьте, — сказала Мадлен, не замечая странного румянца, появившегося на щеках ее госпожи. — А сэр Томас скоро вернется, наверное, уже сегодня к вечеру. А пока его нет, вам может составить компанию сэр Гектор, он будет только счастлив, если вы позволите ему…
— Сэр Гектор не справится с моим братом.
— И никто с ним не справится, — мягко заметила Мадлен. — Ведь он хозяин замка. Ему никто не посмеет перечить.
— Кроме сэра Томаса, который предал меня и бежал.
— Это не так, миледи. Он не предавал вас.
— А куда же он делся? — недовольно спросила Клер. — Может быть, отправился в паломничество, замаливать свои грехи?
— Он уехал на похороны своей жены.
От неожиданности Клер выронила гребень, которым расчесывала волосы.
— Куда?
— Ночью пришла весть о том, что жена сэра Томаса умерла при родах вместе с ребенком. Узнав об этом, лорд Ричард отпустил сэра Томаса в Хоуксли-Корт на похороны.
— Когда она умерла? — спросила Клер.
— Два дня тому назад. И ребенок тоже.
— О нет! — воскликнула Клер. — Бедный сэр Томас! Потерять в одночасье и жену, и ребенка…
— Этот ребенок был не от него, миледи. Да и женой сэра Томаса леди Гвинет была только по закону. На самом деле она давно сбежала с бароном Хоуксли. Это он был отцом ребенка, что умер вместе с леди Гвинет, — покачала головой Мадлен. — Печально, конечно, но брат Джером сказал, что на все воля божья.
— Господь не должен был лишать ребенка жизни за грехи его матери, — твердо сказала Клер.
— Что мы можем знать о воле божьей? — со вздохом возразила Мадлен и добавила:
— Сэр Томас вернется сегодня к ночи, как только отвезет тело леди Гвинет в ее родовое поместье. Ведь вы сможете продержаться до его возвращения, миледи?
— А ты сводишь меня повидать арабскую кобылку? — уточнила Клер, быстро составляя в уме план дальнейших действий.
— Конечно, миледи.
Клер улыбнулась. Ну что ж, сейчас она все равно ничем не может помочь своей сестре, запертой демоном в Северной башне. Сэр Томас уехал и вернется не скоро. Он отправился оплакивать смерть своей жены.
Значит, нужно самой позаботиться о себе, и она сумеет это сделать. Это просто — только вскочить на спину своей любимице и унестись вместе с нею в лес. Они затеряются в паутине тропинок — арабская кобылка и ее всадница. Лес вокруг Соммерседжа густой, в нем легко скрыться и не умереть с голода, ведь там можно найти и орехи, и ягоды. Но самое главное — там, в его чаще, Клер никто не отыщет, и в первую очередь человек, которого она боится больше всех на свете, — ее собственный брат.
Там ее не найдет и тот человек, оказаться в руках которого она мечтала всю прошедшую ночь.
— Помоги мне переодеться, дорогая Мадлен, — ласково сказала Клер. — Мы перекусим и пойдем погулять.
Мадлен оказалась настолько наивна, что приняла слова Клер за чистую монету.
Она проснулась в его объятиях и долго не могла пошевелить ни рукой, ни ногой. Все тело ее было вялым и словно налитым свинцом, а голова раскалывалась от боли. Во рту появился какой-то странный, неприятный привкус. Элис открыла глаза, но тут же вновь прикрыла их. Дневной свет казался ей слишком ярким даже здесь, в сумрачной комнате Саймона, расположенной на самой вершине замковой башни. У нее болело все, даже зубы ломило, как от ледяной воды.
Элис заставила себя дышать глубже, ровнее, прислушиваясь к своему телу и пытаясь вспомнить все обстоятельства минувшей ночи. Рядом с собой она чувствовала горячее тело спящего Саймона. От него ей передавалось вместе с теплом ощущение защищенности и покоя. Саймон был укрыт меховым одеялом. Элис, прищурив глаза, сумела разглядеть рубашку Саймона, белеющую на полу.
«Значит, там, под одеялом, он голый?» — с удивлением заключила Элис.
Она с усилием повернула голову, чтобы посмотреть ему в лицо. Саймон спал. Уже давно наступило утро, а он не просыпается. В этом тоже чувствовалась какая-то странность — ведь Элис прекрасно знала, что чародей всегда встает с первыми лучами солнца.