— Это просто остроумное замечание ничего большего.
Она кивнула.
— Очень хорошо, тогда … К тому … или чему я обязана данным визитом?
— Вы сказали три вопроса? — уточнил он. — Тогда бросьте свои руны.
Она достала кожаный мешочек из складок ее костюма морской водоросли, как промелькнула ее увядшая грудь, он был уверен, что это не было случайностью.
— Ваша цена? — спросил он, кивая в направлении серых ослабевших грудей.
— Не в этот раз, темный Повелитель — сказала она. — То, что я хочу от вас, намного ценнее, чем та плоть, которую я вижу стоящую по стойке "смирно", но мы доберемся и до этого.
— Просто бросьте свои древние руны — сказал Гидеон. — И не надо никаких ваших загадок.
Женщина опустилась на пол, и скрестила ноги, освободила сумку и разложила маленькие руны, вырезанные из гальки на полу перед нею.
— Я знала, что вы появитесь — сказала она. — Я видела это здесь. Я ждала вас. Вы кого-то встретили …
Гидеон кивнул. — Я встретил ту, которую хотел бы удержать …, если смогу.
— Возможно ли это?
Старуха изучила руны. — Это возможно — сказала она, наконец, но не тем способом, которым вы хотите.
— И что это означает?
— Следующий вопрос, темный? — спросила она. — У вас еще два, вы забыли.
— Нет, будьте вы прокляты!
— Не в вашей власти проклинать меня, темный. Будьте осторожны. Вы можете плохо закончить, если вызовите мой гнев. Вы не знаете, с чем вы имеете дело в моем лице.
— Мне уже нечего терять — ответил Гидеон. — Давайте добивайте!
— У вас есть душа! — перебила она поднимаясь. — Пойдемте!
Гидеон последовал за женщиной в преобладающий туман, поскольку он никогда не видел островок, как и сейчас он был скрыт туманом. Они поднялись вверх на башенку, с которой открывался волшебный вид на просторы скалистого мелководья. Там были ворота с выдающимися фаллическими камнями, возвышающиеся на скалистом выступе. К основным камням присоединялся облицовочный камень, который соединял промежуток, образуя мост.
Одни говорили, что эту арку вылепили боги, и что она приводила к залу Вечной Тьмы.
Другие, что древние шаманы воздвигнули их, чтобы господствовать на Островах Аркуса. Но никто этого уже не узнает, так как шаманы давно исчезли. Привело к тому, что ключ от ворот теперь храниться у литейщика рун.
— Врата? — уточнил Гидеон. — Отправиться в Ад или стать сумасшедшим как шаманы, да? Я этого не боюсь. После того, как боги прокляли меня, я не боюсь Внешней Темноты, старуха. Моя тьма всегда со мной независимо оттого сплю я или нет. Я — Повелитель Тьмы, вы помните?
— Вы — дурак, Гидеон. У Вас есть много причин, чтобы бояться. И боги вам это очень скоро покажут. Я стерегу врата, темный. И те, кого я посылаю через них, никогда не возвращаются. Боги прокляли вас, да, но ведь пощадили вас]. Будьте осторожны, теперь вы можете вызвать их гнев.
— У меня осталось еще два вопроса — напомнил ей Гидеон, меняя тему. Я оставил ее одну слишком надолго. И должен вернуться прежде, чем она начнет беспокоиться.
— О, для этого сейчас слишком поздно — хихикнула женщина.
Гидеон напрягся, и холод пронизывал его, он даже чуть не упал. Что-что в ее черных как смоль глазах и гнусном бормотании имело привкус катастрофы, и его сердце начало быстро колотиться.
— Почему вы пришли? — сомневаясь, спросила она. — Что вынудило вас бросить ее и рискнуть прийти сюда?
— Я услышал голос — ответил Гидеон. — Обычно я слышу их, когда начинаю засыпать, но то, что они говорят, не имеет никакого смысла…
— Что сказал, ваш голос?
— Он сказал, что ‘руны были брошены …, решение принято …»
Женщина напряглась. — Вы должны вернуться — сказала она. — Это я говорю вам бесплатно.
— Ваша цена? — настаивал он.
— Три пера из ваших великолепных крыльев, темный — ответила она. — Они поддерживают мое волшебство, и вы даже не заметите их отсутствие.
— Тогда берите их!
Заклинательница рун приблизилась, и выдернула три пера из низа крыльев Гидеона. Приятные ощущения прошли через его тело, поскольку она выдернула их. И там где она их выдернула, какое-то время будет помнить это, наказывая его язвительными, пульсирующими волнами оргазменного огня.
Он старался не обращать внимания на эти чувства, сколько мог, хотя оно заставляло протянуть его руку к проснувшейся плоти. Никто никогда не вытаскивал его перья. От этого было дискомфортно.
— Однажды вы захотите вернуться…, когда больше всего будете нуждаться в них — сказала старуха, убирая перья в одежду из морских водорослей.
— Что до двух других моих вопросов? — спросил он у нее.