— Думаешь, вся эта мерзкая болтовня делает тебя самым умным, Повелитель Тьмы? — кипел он. — Ты думаешь, я навеселе? — он засмеялся хриплым голосом, поднял кубок с грогом и швырнул его через всю комнату. Эхо отразилось от стен, когда тот с лязгом приземлился в противоположном конце комнаты, от него откололся небольшой кусочек, и все содержимое каплями стекало по обитым краям. Звук прошел сквозь Гидеона. — Ты — тот, кто опьянен сладким фруктовым вином, называемым безумием любви! Как ты смеешь обвинять меня в предательстве? Боги, ты заходишь слишком далеко!
Гидеон взял свой кубок в руки и поднял его в примирительном жесте.
— Прости меня — сказал он, откидывая рукой назад свои волосы, как будто не хотел, чтобы его голове стало легче. — Я практически обезумел из-за этого. Ты думаешь, я не понимаю, о чем, ты говоришь? Ты думаешь, эта мысль никогда не посещала меня во сне или наяву? — Его член был тверд и упирался в шов его кожаных брюк из угря, и это причиняло такую боль, как если бы он ударил по нему кулаком.
— Мало того, что проклятие держит меня в состоянии бесконечного возбуждения! — бессвязно проговорил он. — Так помимо этого, я не могу вынести прикосновение ветра, он овевает меня при полете и усиливает вожделение, мое собственное тело предает меня, но теперь достаточного одного ее вида, чтобы свести меня с ума. Это не только проклятие богов, она возбуждает меня еще сильнее. Я нуждаюсь в ней Вэйн, и я хочу заполучить ее!
Гнев Вэйна был ощутим. Гидеон чувствовал его как тепло — оно тянулось к нему со всех концов комнаты. Он понятия не имел, почему сказал все это. Это вообще было на него не похоже. Он точно сошел с ума. Другого объяснения не было. Спустя какое-то время дыхание Повелителя Огня выровнялось, и он перестал походить на огнедышащего дракона. Гидеон отлично знал, что Вэйн был принцем Огня, и очень серьезно относился к его верности. У него и так мало что осталось, кроме его ожесточенной прямолинейности. Гидеон не смог представить себе, что значит обладать этим, чтобы как-то оспорить это.
— Очень хорошо, — сказал Повелитель. — Если ты так хочешь эту девушку, ты смог бы отказаться от своего бессмертия — ради нее?
— Я бы все для нее сделал, — ответил Гидеон прежде, чем Повелитель Огня закончил говорить.
— Тогда тут и начнем, — сказал Вэйн. — Ты осознаешь, чем готов пожертвовать, если возникнет необходимость.
— Если боги позволят мне, — поправил его Гидеон. — Судя по последним событиям, этого ждать не приходится.
Вэйн наполнил себе другой кубок. Поднял и глубоко вздохнул.
— Я не имею никакого права советовать тебе, — сказал он. — Я не знаю эту девушку. Но ее глаза, когда она смотрит на тебя, светятся так, что сразу становится ясно — она любит тебя, Гидеон. Я отдал бы свои глаза, чтобы хотя бы однажды увидеть восхищенный взгляд женщины смотрящей на меня так …. Но если бы у меня была такая любовь, я уничтожил бы ее. Это — мое проклятие, друг мой.
— На закате я уйду отсюда, и я понятия не имею, где мне ее спрятать, — сказал Гидеон, пытаясь сменить тему. Это необходимо было сделать. Его личная проблема, едва не столкнула их с Повелителем Огня носами, а этого Гидеон хотел меньше всего. — Я должен знать, что она будет в безопасности.
— Я боюсь, что наблюдатели могут воспользоваться ей, чтобы добраться до меня, а я не могу позволить этому произойти. Я боюсь даже представить, что будет, если они узнают, что я достиг твоего скрытого острова.
Ты говорил, что видел, как они парили над островом этим утром. Это не случайность. Они скрываются и ждут. Я хорошо их знаю.
— Тогда мы должны найти способ испортить их план, — бодро сказал Вэйн. Он внезапно отбросил всю свою злобу. — Я наполню для нас кубки и мы подумаем, что моем со всем этим сделать?
Рианнон в эту минуту, свернувшись на шкуре, спала в кровати-салазках из красного дерева, ожидая Гидеона в комнате для гостей лорда Вэйна. Кровать была застелена простынями из самого красивого шелка и пуховыми одеялами, которые несомненно подбирались с моря после кораблекрушений как те, что были на Пегасе, где и началось ее удивительное странствие среди заколдованных островов.
Как только закрылись ее глаза, она начала мечтать, ей приходили мягкие и нежные видения о том, как они с Гидеоном парят высоко в воздухе над пушистыми облаками, нависавшими над архипелагом. Казалось, она могла слышать, как ветер шептал сквозь крылья Повелителя Тьмы, чувствовать поцелуи серебристо — белых перьев на ее обнаженной коже — в его руках она была абсолютно голой; он обернул ее в кокон, прижал к своему такому же голому телу, и взлетел еще выше.