Офицерский суд состоялся на следующий день. Собрание проходило в шатре полковника Романовой.
Мы с Орловым явились к назначенному времени, с нами был капитан Воронцов. Первым вошёл лейтенант. О чём он говорил, я не слышал, но продолжался допрос недолго. Через десять минут он вернулся, и позвали меня.
В шатре стояли в ряд три стола, а за ними лицом ко мне сидели подполковник Апраксин, ещё один подполковник, два майора и в центре — сама Романова. Возле входа дежурил боец из охраны императорской семьи. Суд этот почти ничем не отличался от того, что был в учебке.
— Прапорщик Озёров, поклянитесь княжеской и офицерской честью, что всё сказанное перед офицерским судом будет чистой правдой, — сказала Романова.
— Клянусь честью офицера и князя.
— Хорошо. Лейтенант Николай Орлов имеет к вам претензию и утверждает, что вы нанесли ему личное оскорбление в словесной форме. Вы это признаёте?
— Так точно, я назвал лейтенанта Орлова напыщенным балваном или что-то в этом роде. Простите, деталей не помню, — ответил я. — Однако сделал это в ответ на обвинения в трусости. Это произошло после сражения с повелителем тьмы. Мы с лейтенантом Орловым вернулись в палатку, где он упрекнул меня в том, что я убежал с поля боя, якобы бросив прапорщика Бородина в беде. Однако по той же логике он должен был обвинить в этом и себя, и вас, и Его Императорское Величество, что, естественно, было бы глупо и немыслимо. Поэтому я и назвал его болваном. Считаю себя абсолютно правым, поскольку поведение лейтенанта Орлова в тот момент охарактеризовать иначе было невозможно.
— Свидетели были?
— Никак нет. Мы были наедине.
— Я поняла вас. Хотите ещё что-то добавить?
— Никак нет. Это всё, что могу сказать.
— Тогда на этом всё. Ожидайте возле входа. Вас обоих позовут, когда будет принято решение.
Я вышел, но ждать долго не пришлось. Спустя пять минут дежурный гвардеец пригласил нас с лейтенантом обратно в шатёр.
— Господа, мы вас выслушали и пришли к единодушному решению, — объявила Романова. — Вы должны извиниться друг перед другом за взаимные оскорбления. На этом инцидент будет исчерпан.
— Согласен, — ответил я, — но поскольку лейтенант Орлов первым нанёс мне оскорбление, то он и извиниться должен первым.
— Прошу прощения, господа офицеры, но этого я не сделаю, — отрезал Орлов. — Я остаюсь при своём мнении, что прапорщик Озёров проявил трусость, бросив боевого товарища в беде. Мне не за что извиняться.
Вот же баран, усмехнулся я про себя, и что ему неймётся? Предложили же нормальный вариант: извинимся друг перед другом и обо всём забудем. Зачем упираться?
Впрочем, Романова и другие офицеры спорить не стали.
— Это ваш окончательный ответ, лейтенант? — спросила безразличным тоном полковник.
— Так точно, ваша светлость. Это мой окончательный ответ, — гордо задрав подбородок, отчеканил Орлов.
— Значит, вас рассудит дуэль. Проигравший принесёт извинения. Вы согласны с этим?
Мы с Орловым ответили утвердительно. Так вот, значит, чего он добивался. Только зачем?
— Лейтенант Орлов, вы обладаете более низким рангом, нежели прапорщик Озёров. Вы имеете право найти замену, — сообщил Апраксин.
— Господин подполковник, разница в пределах одной ступени позволяет мне драться лично, — возразил Орлов.
— Да, позволяет, но вы прекрасно знаете, что прапорщик Озёров сильнее вас, — заметила Романова. — Не знаю, конечно, найдётся ли замена или нет, но советовала бы вам поискать.
— С вашего позволения я буду сражаться сам, — настаивал Орлов.
Романова пристально посмотрела на лейтенанта, словно ждала, что тот одумается, и кивнула:
— Да будет так. Напоминаю, что дуэль будет проводиться по строгим правилам…
Романова объяснила правила. Они оказались несложны и в теории должны были предотвратить травмы или гибель сражающихся. Цель поединка заключалась в том, чтобы пробить защиту противника. Каждой стороне давалось по три попытки. Кто больше раз пробьёт защиту, тот и победит. В случае ничьи давались ещё три попытки и так до победы одной из сторон.
По большому счёту, все эти офицерские суды и правила нужны были лишь для одного: чтобы аристократы имели возможность защищать честь в соответствии с традициями, но при этом не поубивали друг друга.
В заключение Романова объявила, что результат поединка обжалованию не подлежит, и если проигравшая сторона не захочет принести извинения и конфликт продолжится, тогда на отказника будет наложен штраф.