Дом позвонившего человека находился на самой окраине деревни. Владельца звали Митрофаном. Это был типичный дедок сталинской закваски. Вся история, описанная мной, приключилась с его старушкой. Врачи все списали на помешательство и предложили забрать ее доживать свой век в специальное заведение, на что тот ответил отказом. Сейчас старушенция находилась в спальне, плотно привязанная к кровати кожаными ремнями. Митрофана я попросил остаться во дворе, после чего я и Гришко прошли в помещение с одержимой. Картина, которая перед нами предстала, была малоприятной. Бледная как мел бабулька с черными губами и глазами, закатившимися под лоб так, что было видно только белки. К тому же, постоянно заходящаяся в судорогах, от чего ремни «въелись» в ее тело, до крови разорвав кожу. Она без конца выкрикивала ругательства в адрес всего сущего. Странно, при конфликте душ такого происходить не должно. Скорее всего, в теле какой-то другой пассажир, и прежде чем предпринимать какие-то меры, необходимо выяснить кто он. Я осмотрелся по сторонам и, заприметив большое овальное зеркало на столе у окна, проследовал к нему, на ходу доставая черный восковой карандаш.
— Ты же не думаешь, что я приму за чистую монету все это, и всерьез поверю в одержимость свихнувшийся бабки… — начал было Семён, но был перебит мной.
— Подожди, и сам все увидишь, осталось не долго.
Я быстро начертал требуемые руны на зеркало, которые должны были помочь нам разглядеть отражение души паразита и, прихватив артефакт, подошёл к постели одержимой. После чего, убедившись в своей правоте, жестом подозвал Гришко. Семён осторожно заглянул в направленное на бабку зеркало. Его лицо побелело до состояния цвета мела, руки затряслись, глаза были похожи на монеты по десять рублей старой чеканки. Он силился что-то сказать, но из его рта вырывалось только бессвязное бормотание, мало напоминающее человеческую речь. Я был прав насчёт одержимости старушки, ошибся лишь в одном — чужой души не было и в помине. В ее тело вселился самый настоящий демон из Ада. Не Лорд конечно, так, мелкая пакость — «паразит», но и его было вполне достаточно, чтобы существенно осложнить жизнь любому изгоняющему. Любому, кроме меня: я ведь сам практически из этой братии и хорошо знаком со всеми их видами и подвидами. Мне известны все их истинные имена и звания. А когда знаешь имя — имеешь власть, так что отправить этого пассажира обратно в пекло, при этом не повредив тушку старушенции, не составит большого труда.
— … Да бежат именем твоим святым, и единороднаго твоего Сына, и животворящаго твоего Духа, от создания рук твоею. Да очищен был от всякаго искушения диавольскаго, преподобне, и праведно…
Молитва из уст демона — треш, конечно, но работает безотказно. Во многом потому, что я находился в человеческом теле и пользовался вполне обычным распятием, освящённым в простой церкви. После произнесения молитвы и добавления к ней истинного имени демона, тело жертвы выгнуло дугой, ремни ещё больше врезались в кожу. Стальная кровать жалобно затрещала, одержимая издала оглушительный, режущий уши визг. Тотчас из ее рта повалил черный дым и устремился в пол, словно втягиваясь в землю, ведомый неизвестной силой. Электрическая лампа на потолке с громким хлопком лопнула, разбросав мелкие осколки по всей комнате. Все представление заняло от силы пять минут, ровно как последняя капля черного дыма растворилась на полу, свет перестал моргать, а зеркало показывало вполне нормальную человеческую душу. Старушка просто спала. «Вот и все, делов-то, жалко только что не заработал ни черта, ну да ладно. Отец всегда за спасибо работает, необходимо иногда поддерживать имидж», — подумал я, доставая из внутреннего кармана куртки изрядно помятую пачку сигарет.