Разговоры продолжались, и Костя чувствовал себя частью этого сплочённого коллектива. Люди делились воспоминаниями, историями о семьях и работе, и в этих словах звучала искренность, которая заставляла его забыть обо всех заботах.
Наконец, он поднялся и сказал:
— Спасибо за компанию и за вашу работу. Завтра нам предстоит ещё много всего, так что отдыхайте.
— Вы тоже отдыхайте, господин Элиэзер, — с уважением сказал Захар.
Костя кивнул, чувствуя тёплую благодарность за этот вечер.
Глава 22 Игра с огнем
Кабинет градоначальника Ханума был образцом строгой роскоши. На массивном дубовом столе лежали пергаменты с печатями, а за ним возвышалась резная спинка стула, украшенная гербом города. Солнечный свет, проходя через витражные окна, создавал узоры на полу.
Перед столом стоял Тивериус — высокий мужчина с холодным взглядом и острыми чертами лица. Его синий камзол с серебряной вышивкой подчёркивал статус и вызывал уважение. Но сейчас лицо его выражало раздражение, и пальцы нервно касались рукояти трости.
Ханум, крепкий мужчина средних лет с густой бородой и проницательным взглядом, откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди.
— Значит, это всё? — Тивериус резко повернулся к Хануму. — Тарик испустил дух, твои люди не справились, и этот лекарь продолжает собирать вокруг себя сторонников!
Ханум чуть приподнял бровь, его голос оставался спокойным, но глаза сверкнули.
— Слишком много эмоций, Тивериус. Иногда терпение важнее, чем грубая сила.
— Терпение?! — Гость поднял трость, словно собираясь указать ею на самого Ханума. — Ты понимаешь, что он уходит от любой ловушки, что мы ему ставим? Уходит с достоинством, при этом ещё и усиливает свои позиции!
— Ты переоцениваешь его, — спокойно ответил Ханум, сложив руки перед собой. — Да, он умён. Но никто не совершенен.
— Возможно, — хмыкнул Тивериус, но по его лицу было видно, что он не разделяет уверенности Ханума. — Но что меня действительно выводит из себя, так это твоя нерешительность.
Ханум наклонился вперёд, положив ладони на стол.
— Осторожность, а не нерешительность, Тивериус. Или ты забыл, кто управляет этим городом?
— Ох, я прекрасно помню, — усмехнулся Тивериус. — И напомню, что пока ты «осторожничаешь», он строит лагерь, организует врачей и завоёвывает доверие жителей.
Ханум тяжело вздохнул, его взгляд стал усталым, но твёрдым.
— Ты пришёл, чтобы меня учить? Или у тебя есть конкретное предложение?
Тивериус остановился, сжав трость сильнее. Его голос стал тише, но напряжённым.
— Ты слишком многое ему позволил. Этот лагерь — прекрасный повод показать, что он не всемогущ. Подумай, что будет, если что-то пойдёт не так. Порча материалов, например... Или несчастный случай.
Ханум нахмурился, разглядывая Тивериуса.
— Ты предлагаешь слишком много случайностей.
— Я предлагаю действовать! — Тивериус повысил голос, а затем сразу взял себя в руки. — Этот Элиэзер — угроза. Если ты не видишь этого, то, возможно, стоило бы напомнить тебе о некоторых твоих... прошлых ошибках.
В кабинете повисла напряжённая тишина. Ханум долго смотрел на гостя, а затем медленно встал.
— Это угроза?
— Это факт, — отрезал Тивериус. — Или ты действуешь, или этот лекарь начнёт диктовать условия.
Ханум взял в руки одну из лежащих на столе бумаг, внимательно на неё посмотрел, а затем положил обратно.
— Убирайся, Тивериус. Я подумаю над твоими словами.
Гость на мгновение замер, словно хотел сказать что-то ещё, но затем развернулся и резко покинул кабинет, громко захлопнув дверь.
Ханум остался один. Он провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть усталость, и опустился обратно в кресло. Его взгляд устремился в окно, за которым ярко светило солнце.
Ханум стоял у окна своего кабинета, глядя на темнеющий горизонт. Город, казалось, дышал уставшей суетой: крики торговцев постепенно затихали, дети играли в переулках, а над крышами домов струился лёгкий дым от вечерних костров. Но за этим привычным пейзажем скрывались тени — тени тревог, недосказанности и сомнений, которые разрывали его изнутри.
Он провёл рукой по изящной золотой статуэтке на полке, подарку от Миранды. Эта вещь была всегда рядом, напоминая ему о том, как хрупка жизнь и как легко её потерять.
"Элиэзер…" — имя будто звучало эхом в голове.