Двор перед домом был заполнен людьми. Они сидели на земле, стояли в небольших группах, а кто-то просто ждал в стороне. Казалось, весь город собрался у его порога. Когда Костя появился, толпа зашумела, но это был не хаос — это был гул надежды. Люди оборачивались, указывали друг другу на него, и в глазах каждого читалась смесь уважения и восторга.
— Это он, это Главный лекарь! — кто-то вскрикнул.
—
Несколько человек сразу бросились к нему, протягивая свои дары: корзины с фруктами, хлеб, ткань и даже драгоценности. Одна женщина, держа на руках маленького ребёнка, подошла ближе всех.
— Господин Элиэзер, — её голос дрожал от эмоций, — это моя дочь, она была на грани смерти. Вы спасли её. Благодарю вас, благодарю!
Костя, глядя на ребёнка, почувствовал, как его сердце сжалось. Малышка крепко обняла свою мать за шею, не подозревая, что когда-то была так близка к гибели.
Он поднял руку, призывая к тишине, и люди постепенно стихли, ожидая его слов.
— Я... — он замолчал, голос предательски дрогнул. Он сглотнул, а затем продолжил. — Я лишь инструмент в руках Господа. Всё, что было сделано, — это Его милость, а не моя заслуга.
Толпа откликнулась вздохами и тихими молитвами. Но Костя не мог не заметить, что для них он всё равно оставался чем-то большим, чем просто человек.
Один мужчина из толпы шагнул вперёд, держа в руках простой деревянный крест.
— Элиэзер, мы верим, что вы посланы нам для спасения. Мы будем ждать и молиться за ваше здоровье.
Костя чувствовал тяжесть этих слов, как будто весь груз их надежд обрушился на его плечи. Он глубоко вздохнул и, несмотря на внутреннюю пустоту, заговорил снова:
— Я прошу вас, братья и сестры, верьте не в меня, а в Господа. Он единственный, кто способен дать спасение. А я... Я простой человек, такой же как и вы.
Толпа снова зашумела, на этот раз более сдержанно, но с прежней верой. Несколько человек, включая женщину с ребёнком, опустились на колени прямо перед крыльцом.
Лия наблюдала за происходящим из дома. Она видела, как Костя старался сохранить хладнокровие, но знала, что эта сцена для него невыносима. Весь этот восторг, эти благодарности только напоминали ему о том, кого он потерял.
Когда он закончил говорить, один из стариков из толпы крикнул:
— Элиэзер, пусть Боги дадут вам сил! Мы молимся за вас!
Костя слегка кивнул в ответ и повернулся, чтобы вернуться в дом. На его лице была спокойная маска, но Лия заметила, как дрожат его руки.
Когда вопросы посыпались со всех сторон, Костя почувствовал, как напряжение росло. Люди окружили его плотным кольцом, ожидая ответов. Они были искренни в своей жажде понимания, их глаза горели надеждой и любопытством.
— Элиэзер, скажи нам, в кого верить? — выкрикнул один мужчина, держа за руку своего сына.
— Какой Бог дал тебе такой дар? — добавила пожилая женщина, сжимая в руках простую свечу.
— Укажи нам путь, и мы последуем за тобой! — раздался голос из толпы.
Костя на мгновение растерялся. Эти вопросы загнали его в угол. Он открыл рот, чтобы ответить, но слова не находились. Глубоко вздохнув, он тихо произнёс:
— В Господа… Иисуса Христа.
Эти слова сорвались с его губ прежде, чем он успел обдумать их. Едва они прозвучали, он замер, осознав, что сказал. Толпа внезапно стихла. Люди переглядывались, будто имя было для них чуждым, непонятным. Никто из них, конечно, не знал Иисуса — ведь его рождение только недавно произошло, и сам он был ещё ребёнком.
— Иисус Христос? — переспросил один из мужчин. — Кто он? Мы не знаем такого Бога.
Костя почувствовал, как холодный пот пробежал по его спине. Он понимал, что совершил ошибку. Слова, которые он произнёс, могли быть несвоевременными. Возможно, он снова нарушил баланс, открыл то, что не должно было быть открыто.
Мысли вихрем пронеслись в его голове
-Если это так чем придётся платить на этот раз. Душой единственного человека, который ему остался дорог. Душой Лии.
— Это… — он попытался найти оправдание, но голос дрогнул. — Это имя будущего… Того, кто принесёт свет миру.
Толпа молчала, пытаясь осмыслить его слова. Некоторые переглядывались, кто-то качал головой, не понимая. А Костя, чувствуя, как дрожат его ноги, осознал, что его присутствие здесь — само по себе странное вмешательство в порядок вещей.