Слёзы хлынули из его глаз, и он расплакался навзрыд. Это были слёзы боли, гнева и бессилия. Его тело сотрясали рыдания, он не мог ни остановиться, ни собраться с мыслями. Всё, что он мог сделать в этот момент, — это плакать.
— Ведь она беременна… За что? — прошептал он в отчаянии, обращаясь в пустоту. Его голос дрожал, а слова, казалось, разлетались в воздухе, не находя ответа. Костя склонился над девушкой и уткнулся лбом в её плечо. Её слабый, почти незаметный пульс напоминал ему, что время неумолимо уходит.
Он знал, что шансы ничтожно малы, но оставаться бездействующим было невозможно. Парень решительно вытер слёзы с лица и, стараясь подавить дрожь в руках, принялся оказывать ей первую помощь. Сначала он осторожно наклонился к её лицу и начал делать искусственное дыхание — глубокий вдох, затем воздух в её лёгкие.
Переходя к массажу сердца, он опустил руки на её грудную клетку, складывая ладони одну на другую. Его движения были ритмичными, точными, в такт ударов сердца, которые он пытался восстановить. С каждой новой попыткой его отчаяние росло, но он не сдавался.
— Дыши, прошу тебя... Просто дыши, — шептал он, едва сдерживая рвущиеся наружу рыдания.
Каждая секунда тянулась мучительно долго. Костя понимал, что может быть бессилен, но мысль о том, чтобы просто сдаться, была невыносимой.
Продолжая реанимацию, Костя лихорадочно хватался за любые мысли, способные принести хоть малейшую пользу. Он перебирал в голове всё, что знал о первой помощи, но каждая идея казалась либо бесполезной, либо невозможной в сложившихся условиях. В его распоряжении не было ни бинтов, чтобы перевязать кровоточащие раны на её руках и ногах, ни медикаментов, чтобы хоть как-то облегчить её страдания.
Его взгляд скользнул по её телу, и сердце болезненно сжалось от осознания: внутреннее кровотечение. Это слово звучало в его голове эхом, как приговор, которому он не мог противостоять. Он понимал, что одними слезами делу не помочь.
Костя, тяжело дыша, слегка отстранился от девушки, чтобы хотя бы на мгновение прийти в себя. Его руки дрожали, а дыхание сбивалось от переизбытка эмоций и физической усталости. Он закрыл глаза, пытаясь обрести хоть немного ясности, но перед внутренним взором вновь и вновь всплывала эта сцена — побои, крики, её неподвижное тело.
– Нужно сосредоточиться... – сказал он самому себе, почти шёпотом, сжав кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.
Он пытался думать о том, что ещё можно сделать. Может, найти помощь? Позвать кого-то? Но где и кого искать на этом пустынном берегу? Он чувствовал, как в нём снова поднимается отчаяние, но заставил себя подавить его. Сейчас не было места панике.
— Господи, помоги ей! — взмолился Константин, опустившись на колени. Его голос был полон отчаяния, а слёзы снова текли по лицу. Он поднял руки к небу, будто пытаясь дотянуться до чего-то неосязаемого, до самого Бога.
И вдруг его словно окатило ледяной водой. Внутри него что-то щёлкнуло, как будто в голове раздался голос, напомнивший о том, чем он обладает. Он осознал: Господь дал ему множество даров. А что, если один из них — дар исцеления? Эта мысль промелькнула в его сознании, оставив за собой тёплую искру надежды.
Схватившись за неё, словно за последнюю соломинку, Константин быстро приблизился к девушке. Он аккуратно взял её за руку, ощущая, как холод её кожи пробирает его до костей. Закрыв глаза, он глубоко вдохнул, стараясь сосредоточиться на этом проблеске веры.
— Во имя Твоё, Господи, даруй ей жизнь. Даруй ей исцеление, —произнёс он дрожащим голосом. Его слова звучали как мольба и приказ одновременно.
Его ладонь слегка сжала её руку. Костя чувствовал, как его собственное сердце колотится в бешеном ритме, будто пытаясь передать ей свою жизненную энергию. В этот момент он был готов отдать всё, лишь бы её глаза снова открылись.
— Господи, Иисус Христос, — прошептал Константин, склонившись над девушкой. — Я прошу Тебя, дай мне возможность исцелить её. Если её душа и душа малыша ещё не покинули тело… Пожалуйста, спаси их.
Эти слова он произносил, словно молился в последний раз. Его голос был полон отчаяния, но в глубине звучала искра веры, тёплая и светлая. С каждым повторением мольбы его сердце словно открывалось всё шире, излучая силу, которой он не знал, что обладает.