Когда они продолжили свой путь, шатёр вскоре оказался на их пути. Он стоял укромно, словно случайно обнаруженный путниками дар природы. Константин, завидев его издалека, сделал вид, что заметил это впервые.
— Смотри, что-то там виднеется, — сказал он, указывая на шатёр. — Может быть, это место, где мы сможем отдохнуть?
Девушка замедлила шаг, глядя в указанном направлении, но на её лице читалась настороженность.
— А если там кто-то есть? — спросила она тихо, слегка прижав руки к груди.
Константин кивнул, понимая её беспокойство.
— Ты права. Я пойду первым, посмотрю, безопасно ли это место. Если всё будет хорошо, я позову тебя.
Она кивнула, оставаясь на месте, а он направился к шатру. Подходя ближе, он заметил, что всё выглядело именно так, как он задумал: шатёр был простым снаружи, но уютным внутри. Никого поблизости не было.
Он зашёл внутрь, убедился, что всё на своих местах: еда на столике, подушки для отдыха, светильник в углу. Всё выглядело идеально, как если бы шатёр действительно ждал их прихода.
Вернувшись к девушке, Константин махнул рукой, подавая знак, что всё в порядке.
— Здесь никого нет, — сказал он, подходя ближе. — Это место будто специально для нас оставили.
Она удивлённо посмотрела на него, а затем на шатёр, но не задала лишних вопросов. Вместе они вошли внутрь.
— Как странно… — произнесла она, оглядываясь. — Но как вовремя…
Константин только пожал плечами и сдержанно улыбнулся, стараясь не выдавать своих истинных мыслей.
— Иногда судьба бывает к нам благосклонна, — сказал он.
Она не ответила, но её взгляд стал чуть более доверчивым. Для неё это было случайное чудо, а для него — ещё одна тайна, которую он был готов хранить.
Когда они устроились внутри шатра, Константин заботливо усадил девушку за стол и предложил ей фрукты и хлеб. Она сначала неуверенно потянулась к еде, словно всё ещё не верила, что это место и эта еда действительно для них.
Он присел напротив, чтобы дать ей время расслабиться. В тишине он впервые внимательно взглянул на неё.
Её лицо, несмотря на следы усталости и недавних переживаний, было удивительно красивым. Мягкие черты, большие глаза, в которых всё ещё отражались тени страха и недоверия, и тонкие губы, слегка приоткрытые от удивления. Её волосы, слегка растрёпанные после долгого пути, обрамляли лицо, как тонкая завеса.
Она была молода, совсем юна, но в её взгляде читалась зрелость, вызванная испытаниями, которые выпали на её долю. Её красота была простой и естественной, лишённой какой-либо нарочитой притягательности.
Константин чувствовал только глубокую симпатию и желание защитить её. Её образ пробуждал в нём не плотское влечение, а что-то другое, более чистое — стремление быть для неё опорой, другом и, возможно, проводником к новой, более спокойной жизни.
Она заметила его взгляд и, смутившись, отвела глаза.
— Что-то не так? — тихо спросила она, осторожно беря в руки ломтик хлеба.
— Нет, всё хорошо, — ответил он, слегка улыбнувшись. — Просто ты... выглядишь лучше, чем раньше. Видимо, отдых пошёл на пользу.
Она ответила робкой улыбкой, но промолчала. Для неё эти слова звучали как простой комплимент, но в сердце Константина пробуждалось что-то большее: чувство ответственности и нежного уважения к этой хрупкой, но сильной женщине, пережившей столько боли.
Они продолжили есть в тишине, но эта тишина была не обременительной, а скорее спокойной, как короткий отдых перед новым этапом пути.
Сидя за столом, Константин вдруг поймал себя на мысли о её ребёнке. Её живот, теперь совершенно здоровый, был едва заметен, но он знал, что внутри растёт новая жизнь. Эта мысль заставила его задуматься о собственных детях.
Он отвёл взгляд в сторону, погружённый в свои мысли. Образы мелькали в его сознании: старший сын, серьёзный и старательный, средний, с его бесконечными вопросами о мире, и младшая дочь — его маленькая принцесса, Милана, с её звонким смехом, который всегда наполнял дом светом и радостью.
Неожиданно для самого себя он решил поделиться своими мыслями.
— У меня есть трое детей, — начал он тихо, стараясь не смотреть прямо на девушку, чтобы не смущать её. — Старшие сыновья, а младшая — дочка. Милана. Ей всего пять.
Она подняла на него заинтересованный взгляд.
— Пять? — переспросила она, слегка улыбнувшись. — В таком возрасте дети обычно очень активные.