Константин улыбнулся:
– "Ну, у тебя богатырский характер. Ты с этим справишься."
Она засмеялась, вытирая руки полотенцем:
– "Справлюсь, конечно. Просто иногда так хочется тишины."
На кухню вошла Лия, уже одетая и собранная, с лёгкой улыбкой на лице:
– "Доброе утро всем."
– "Доброе, Лия," – ответил Константин.
– "Доброе, милая," – Ханна обняла её. – "Тебе чай налить?"
– "Да, спасибо. А что у нас сегодня на завтрак?"
Ханна похлопала по столу:
– "Всё, что смогла собрать с самого утра: свежий хлеб, каша, немного фруктов и орехов."
За столом разговор зашёл о личном. Ханна рассказывала о том, как непросто быть одновременно и матерью, и хозяйкой, а Константин с Лией делились мыслями о том, как организовать лучшее место для приёма пациентов.
– "Ты удивительный человек, Элиэзэр," – вдруг сказала Ханна. – "Такое чувство, что ты всегда знаешь, что делать."
Константин улыбнулся, глядя на чашку чая в своих руках:
– "Не всегда, но стараюсь."
Солнце уже высоко поднялось над горизонтом, день обещал быть насыщенным.
В дверь постучали. Константин, не ожидая ничего необычного, направился открывать. На пороге стоял мужчина средних лет в простом, но тщательно подобранном сером плаще. Его лицо было суровым, с резкими чертами, а взгляд – оценивающим.
– Добрый день, лекарь, – произнёс он, чуть поклонившись. – Вы, должно быть, Элиэзэр?
Константин кивнул, приглашая его войти.
– Так точно. Чем могу помочь?
Мужчина не спешил сесть. Его взгляд скользил по комнате, будто он что-то искал. Наконец он устроился на краю стула.
– Простите за беспокойство. Я... скажем так, интересуюсь вашими услугами, – начал он с натянутой улыбкой.
Константин почувствовал фальшь в его голосе.
– У меня широкий профиль, – сказал он спокойно. – Что именно вас беспокоит?
Мужчина немного замялся, но быстро взял себя в руки.
– Мои… дела. Знаете, нелегко быть в дороге, часто сталкиваюсь со стрессом. Вы, наверное, много таких видели?
– Достаточно, – ответил Константин, внимательно следя за его манерой говорить. – Однако мне кажется, вы здесь не ради этого.
Мужчина слегка напрягся, но продолжил:
– Вы правы, лекарь. Должен признаться, я не совсем обычный пациент. Видите ли, я занимаюсь сбором информации.
Он помедлил, ожидая реакции, но Константин лишь кивнул.
– И что же за информация вас интересует?
– О вас, – мужчина сжал руки в кулаки, продолжая, будто нехотя. – Я слышал, вы приехали совсем недавно, открыли практику, а клиентов у вас уже больше, чем у старожилов. Не правда ли?
Константин не изменил выражения лица.
– Мои методы помогают людям, вот и всё. Разве в этом есть что-то подозрительное?
– В этом городе принято всё учитывать, – сказал гость с нажимом. – Откуда вы, лекарь? Откуда у вас деньги на такой дом? Откуда берутся ваши снадобья?
Теперь Константин понимал: перед ним инспектор, но тот пытался сохранить свою роль в тайне.
– Простите, – сказал Константин с лёгкой улыбкой, – но я не помню, чтобы моя практика требовала столь подробных объяснений.
Мужчина нахмурился, но попытался смягчить тон:
– Вы ведь понимаете, это просто формальность. Никаких обвинений, я лишь задаю вопросы.
– Тогда позвольте задать встречный, – ответил Константин, наклоняясь вперёд. – Вы ведь не пациент, верно? Может, стоило представиться, чтобы не смущать тех, кто действительно нуждается в помощи.
Мужчина смутился. Он поднялся, поправил плащ и сухо сказал:
– Вы правы. Простите за недоразумение. Мы ещё увидимся, лекарь.
Он развернулся и быстро вышел за дверь, оставив Константина с ощущением, что это был только первый раунд.
После ухода инспектора Константин остался наедине со своими мыслями. Его взгляд был устремлён в окно, за которым плыли облака. Он тяжело вздохнул, откинувшись в кресле.
Тихий стук в дверь вывел его из раздумий.
– Элиэзер, можно? – голос Лии был мягким, но слышалось беспокойство.
– Входи, Лия, – пригласил он, стараясь вернуть себе обычное спокойствие.
Она вошла и закрыла за собой дверь, облокотившись на косяк. Её взгляд изучал его лицо, словно пытаясь понять, что произошло.
– Ты выглядишь озадаченным. Всё в порядке?
Константин помедлил, обдумывая, стоит ли рассказывать. Но её взгляд был таким искренним, что он решил не скрывать.