Хотя вокруг царила атмосфера веселья и роскоши, Константин и Лия оставались сдержанными. Они отказались от алкоголя, лишь пробуя экзотические фрукты и лёгкие закуски. Лия, подняв виноградину к губам, улыбнулась и сказала:
— Здесь, конечно, всё великолепно, но я бы всё равно предпочла ужин, приготовленный Ханной.
Константин тихо рассмеялся, соглашаясь:
— Ханна определённо могла бы поспорить с этими поварами.
Когда один из гостей, пожилой мужчина с благородными чертами лица и серебряными волосами, между прочим спросил:
— Сударыня, если позволите такой вопрос... когда вы ожидаете появления вашего малыша? — его голос звучал вежливо, но в нём сквозило искреннее любопытство.
Лия, слегка удивлённая столь личным вопросом, ненадолго замялась, но быстро взяла себя в руки. Она улыбнулась и, с лёгким оттенком гордости в голосе, ответила:
— На седьмом месяце.
Её ответ вызвал тёплую реакцию среди гостей, которые стояли поблизости. Некоторые начали поздравлять их, другие выражали добрые пожелания.
— Ах, дети — это настоящее счастье! — воскликнула пожилая женщина, сидевшая рядом. — Пусть ваш малыш родится крепким и здоровым.
Константин, стоявший рядом с Лией, слегка сжал её руку, как бы подтверждая её слова. Его взгляд был полон нежности, но он оставался собранным, как всегда.
— Благодарим за добрые слова, — мягко ответил он.
Лия почувствовала, как её щеки слегка порозовели, но она держала себя сдержанно. Внимание гостей к их семье вызывало смешанные чувства — с одной стороны, это была обычная светская беседа, но с другой, в этих доброжелательных вопросах и пожеланиях скрывалась любопытная настойчивость.
Разговор быстро переключился на другие темы, но Лия и Константин продолжали ощущать, как за ними внимательно наблюдают.
Они держались друг друга, не теряя контакта, и это придавало им уверенности. Их сдержанность, их умение вести себя скромно, но с достоинством, привлекали к ним ещё больше внимания. Гости, привыкшие к пышным жестам и показному высокомерию, были заинтригованы этой парой, которая словно оставалась выше всего происходящего.
Константин внимательно следил за происходящим, стараясь не упустить ничего важного. В его голове звучал тихий голос предостережения: этот приём, каким бы безобидным он ни казался, был чем-то большим, чем просто светское мероприятие.
Во время оживлённого разговора, который, казалось, касался обыденных светских тем, градоначальник неожиданно перевёл его в совсем иное русло. Его тон оставался дружелюбным, но в словах появилась загадочность. Он пристально посмотрел на Константина, словно пытаясь заглянуть ему прямо в душу.
— Вы удивительный человек, господин Элиэзер, — начал он, подняв бокал с тёмным вином, но не отпивая из него. — Ваше имя здесь стало легендой. Спасение жизней, возвращение надежды, невозможные исцеления... Это не просто талант врача. Это нечто большее.
Константин едва заметно напрягся, но сохранил внешнее спокойствие. Он бросил мимолётный взгляд на Лию, которая тоже уловила перемену в атмосфере.
— Благодарю за добрые слова, — ответил он ровным голосом. — Хотя я не думаю, что делаю что-то столь необычное.
Градоначальник слегка улыбнулся, но его глаза оставались настороженными.
— О, не будьте так скромны, — продолжил он, чуть наклонившись вперёд. — Мне рассказывали истории... невероятные истории. Но одна деталь особенно зацепила меня. Вы, говорят, оказались в этих краях как будто из ниоткуда. Кто вы на самом деле, господин Элиэзер?
Константин почувствовал, как напряжение внутри него растёт, но он оставался собранным.
— Я всего лишь человек, который пытается помочь другим, — ответил он, сдержанно улыбнувшись.
Градоначальник откинулся на спинку своего кресла, его улыбка стала шире, но более хитрой.
— Каково это, нести на себе груз чудес? — произнёс он почти шёпотом, но так, чтобы услышали только Константин и Лия.
Лия, сидевшая рядом, замерла. Её пальцы на мгновение дрогнули, но она быстро взяла себя в руки. Константин, не позволяя эмоциям выдать его, встретил взгляд градоначальника.
— Чудеса — это лишь вопрос восприятия, — ответил он. — То, что для одних чудо, для других — просто часть их пути.
— Очень красиво сказано, — градоначальник улыбнулся, но в его глазах светилась настороженность. — И всё же... у меня ощущение, что вы не рассказываете всей правды.