— Я поклялся защищать этот город, — медленно произнёс он. — Если это единственный способ... Так тому и быть.
Костя кивнул, чувствуя, как напряжение слегка отступает.
— Тогда идём, — сказал он. — Нам нужно торопиться.
Градоначальник с Костей быстрыми шагами направились в покои младшей дочери. Возле дверей уже собралась стража и несколько встревоженных слуг. Внутри слышались сдавленные стоны девочки и торопливые голоса лекарей, пытавшихся ей помочь.
Когда дверь распахнулась, в глаза сразу бросилась обстановка: полутёмная комната, освещённая тусклым светом лампы, казалась пропитанной тревогой. В центре, на широкой кровати с разлохмаченными простынями, лежала девочка. Её лицо было бледным, лоб блестел от испарины. Время от времени её маленькое тело пробирала судорога, вызывая сдавленные крики. Губы потрескались, а руки нервно сжимали края одеяла.
Рядом с кроватью склонились несколько лекарей. Один из них держал в руках миску с холодной водой, другой готовил отвар, пытаясь найти средство, которое хоть немного облегчит её состояние. Слуги метались по комнате, приносили травы и мокрые полотенца. Воздух был пропитан горьковатым запахом лечебных настоев.
— Господин градоначальник! — поднял голову один из лекарей, заметив вошедших. Его лицо выражало смесь усталости и беспомощности. — Мы делаем всё возможное, но...
— Молчи! — резко перебил его градоначальник, хотя в его голосе слышалась паника. Он подошёл ближе к кровати, опустился на колени и взял руку дочери. — Папа здесь, милая... Ты справишься. Ты обязательно справишься.
Костя стоял в стороне, оценивая ситуацию. Его взгляд остановился на девочке. Симптомы говорили сами за себя: высокая температура, судороги, острая боль в животе — начало холеры. Он понимал, что времени у них практически нет.
— Уйдите, — вдруг сказал Костя, его голос был тихим, но твёрдым.
Лекари и слуги замерли. Градоначальник повернулся к нему, его лицо исказилось гневом.
— Что ты себе позволяешь? — рявкнул он. — Это моя дочь!
— Именно поэтому вы должны дать мне шанс, — спокойно ответил Костя. — Здесь больше некому помочь. Вы знаете это так же хорошо, как и я.
Градоначальник долго смотрел на него, словно взвешивая всё, что было сказано. Затем махнул рукой.
— Все выйдите, — приказал он. — Немедленно!
Лекари и слуги неохотно подчинились. В комнате остались только они двое и девочка, чьи тихие стоны разрезали тишину.
— Если ты не справишься... — начал градоначальник, но его голос дрогнул.
— Я справлюсь, — уверенно ответил Костя, поднимая руку, чтобы остановить дальнейшие возражения. — Но для этого мне нужно, чтобы вы полностью доверились мне.
Он подошёл ближе к кровати, готовясь применить всё, что умел, чтобы спасти её жизнь
Костя подошёл к кровати девочки, глядя на её исхудавшее, болезненное тело. Губы трескались, дыхание было прерывистым, а глаза подёрнуты мутной пеленой, будто сама жизнь медленно уходила из неё. Вздохнув глубоко, он опустился на колени возле кровати. Его сердце сжалось от боли за ребёнка, а разум устремился к Тому, кому он доверял больше всего.
Сложив руки, он начал молиться. Его голос был тихим, но твёрдым, словно каждое слово пробивалось через толщу небес, достигая тронного зала Господа. Он не произносил имя Иисуса Христа вслух, но в душе обращался к Нему, своему Богу, которого он чтил.
— Всемогущий, Ты даровал мне эти дары, чтобы творить Твою волю. Прошу Тебя, коснись этой девочки. Избавь её от страданий и верни ей здоровье. Пусть её жизнь станет свидетельством Твоей силы и милосердия. Пусть все увидят, что Твои пути превосходят человеческие.
Комната постепенно наполнилась необъяснимым теплом. Вокруг Кости воздух словно дрожал, а затем стал светлее. Казалось, что лунный свет, пробивающийся через окно, усилился, заливая всё мягким сиянием. Это свечение становилось всё ярче, но не ослепляло. Оно окутало девочку, будто невидимая рука нежно накрыла её.
Градоначальник, стоявший в стороне, наблюдал, как её дыхание стало ровнее, а судороги прекратились. Цвет кожи девочки начал меняться: смертельная бледность уступила место лёгкому румянцу. Треснутые губы восстановились, а глаза, едва открывшись, обрели ясность.
Девочка тихо прошептала:
— Папа...
Градоначальник, забыв о своём положении, бросился к кровати, схватил её руку и посмотрел на Костю с таким выражением лица, которое смешивало недоверие, благоговение и страх.