— На связи! — прохрипел его недовольный нервный голос.
— Сэр, разрешите доложить.
— Быстрее, Майк!
— Сэр, у нас еще немного, и будет сломанная стрела.
— Как ты сказал? Повтори!
— Еще минут десять, и будет сломанная стрела, сэр! У меня заканчиваются боеприпасы!
Пауза. Шум в эфире. Молчание и сопение в микрофон.
— Черт… — наконец сказал полковник. — Не вовремя ты, сержант! У нас тут жарко.
— У меня уже не жарко, а огненно, сэр!
— Сколько сможешь продержаться?
— Двадцать минут.
— Понял тебя. Жди. Помогу, чем смогу.
Полковник отключился.
— Что такое сломанная стрела? — спросила Анна.
— Кодовый термин, означающий, что подразделение морской пехоты находится в критической ситуации. Раньше он имел другое значение — произошел инцидент с ядерным оружием, попавшим в аварию, но не создающий риска ядерной войны. Но пару столетий назад его вернули к прежнему значению, — ответил я.
— А что бывает, когда происходит… сломанная стрела?
— Это значит, что все ближайшие подразделения должны прийти на помощь. Если не могут, то… Ты точно хочешь знать?
— Да.
«Какая же она смелая», — с восхищением подумал я.
— Что по нам будет нанесен ракетный удар. Достаточный, чтобы всё в радиусе пары миль превратилось в пыль и камни, — ответил я.
Медик помолчала и сказала тихо:
— Надеюсь, до этого не дойдет.
Я промолчал. Что тут скажешь? Вместо этого пришлось действовать. Один из пулеметов внезапно затих. Его монитор показал: вышел из строя лентопротяжный механизм. Одна из деталей попросту расплавилась из-за огромной температуры. Заменить ее можно, я так делал. Но это минут десять, а их попросту нет. Пришлось отодвинуть пулемет и заменить его собой. Я начал прицельно бить по зерглингам, а у самого холодок по спине побежал: тварей было слишком много. Мне их не остановить.
Оставалась одна надежда — на помощь полковника. Если он не пришлет кого-нибудь… В эту же секунду я увидел высоко в небе эскадрилью миражей в составе трех кораблей. Они прикрывали четыре банши, которые, едва вынырнули из черно-оранжевых облаков, нанесли по зергам ракетно-бомбовый удар.
— Ложись! — крикнул я Анне, падая на пол. Сразу за этим почва под ногами вздрогнула от мощных, и было ощущение, что бункер приподнялся от грунта, а потом тяжело бухнулся на него. Сквозь толщину бронированных стен донесся жуткий грохот, я поспешно выключил динамики, но было поздно: в ушах теперь стоял звон.
Я поднялся на ноги через полминуты, когда вокруг всё стихло. Анна тоже встала, и мы приникли к наблюдательному окну, закрытому многослойным бронестеклом. Снаружи ничего нельзя было разглядеть. Сплошное зарево пожара и пыль.
Глава 17
Когда грохот стих, я первым делом посмотрел на сканер. Он показывал, что активных целей осталось совсем немного — не больше четверти от изначального числа. «Хороший показатель», — подумал я. Обрадовало и то, что сигнатуры не приближались больше к бункеру, а удалялись от него. Значит, зерги решили отступить, зализать свои раны или, как это у них происходит, регенерировать ткани. Сделать они это смогут только на слизи, около своего улья. «Мне нужно пойти туда и добить тварей», — неожиданно решил я.
Поднялся с пола, помог Анне подняться.
— Как ты? — спросил ее. Она была еще немного бледна, но выглядела уже более спокойно.
— Намного лучше, чем те твари снаружи, — пошутила, растянув губы. Глядя на них, мне очень захотелось ее поцеловать. Но такая спонтанность хороша, когда вы без скафандров. А тут пришлось бы сначала шлем снимать. Сперва свой, затем ее и пояснять, для чего это мне. Глупость какая! Пришлось в ответ только улыбнуться.
Я подошел к рации. Тишина. Только белый шум в эфире. Нет сигнала. Ну да, конечно. Те парни, что наверху, не знали о моей мачте, установленной на ближнем холме. Видимо, его напрочь снесло взрывами ракет. Так что нет смысла туда даже идти — одни обломки, разбросанные в радиусе сотни метров.
— Остались мы с тобой, эл ти, без связи с внешним миром, — пояснил я. Медик вздохнула.
— Но ведь это не значит, что нас тут оставят? — спросила с надеждой в голосе.
— Конечно, нет. Полковник если обещал, то выполнит. Его слово, оно прочнее, чем неосталь! — сказал я с пафосом. Аж самому неприятно стало. Но ведь я это произнес не для себя, не гордости ради за морпехов, а чтобы вселить в Анну надежду. Подействовало, кажется.
— Давай выйдем и посмотрим, как снаружи? — предложила медик.