Но тут судьба делает забавный ход: цепляюсь ногой за корягу и лечу на землю с грохотом, кувыркаясь и понимая, что не успею. А что может с артефактом случиться, кто знает? Вдруг рассыплется от удара? И неожиданно время возвращает свой привычный ход. Я оказываюсь на земле, среди листвы и веток, оборачиваюсь и вижу: шары, изменив траекторию полёта, врезаются в опустошителей, раскалываются на части и, брызжа в стороны ядовито-зеленым, заливают их.
От тварей начинает валить бурый дым, они истошно орут, этот рёв не передать словами, но очень громкий, пронзительный, аж звон в ушах. Пока опустошители корчатся от дикой боли («Что, неприятно своим же дерьмом получить?!» — злорадствую я), три гидралиска, каждый с разрывной пулей в башке, молча валятся на землю.
Остался лишь надзиратель, и он медленно уплывает вдаль. Бой им проигран. Но я-то знаю: этот хитрый урод вернется, причем обязательно с подкреплением. Значит, нам пора валить отсюда и как можно скорее. Но кто поймал артефакт? Оборачиваюсь назад. Вижу: стоит моя Анна, держит в руке кристалл, любовно поглаживая угловатую поверхность. На спокойном лице блуждает улыбка. «Догадалась», — думаю и спешу к ней.
— А я знаю, как эта штука работает, — говорит медик, сверкая голубыми глазами.
— Знаешь, и хорошо, — серьёзно отвечаю ей. — Отдай.
— Да пожалуйста, — протягивает артефакт, надув губки. — Мог бы спасибо сказать.
— Спасибо. Только прошу: никому не слова. Ты не представляешь, какая это большая тайна.
— Очень даже представляю, — хмыкает медик.
Не вдаваясь в споры, приказываю взводу собраться. Нам надо преодолеть перешеек и углубиться в горную местность. Там зергам до нас будет трудно добраться. У парней в глазах застыл немой вопрос: как мне удалось в одиночку справиться с врагами? Но я ничего не говорю им. Пусть придумают сами. Даже не сомневаюсь, что они про меня насочиняют. Ожидаю появление прозвища «Крушитель» или «Уничтожитель». Может, «Истребитель». Что ж, пуская развлекаются.
Мы проходим мимо того места, где пали последние зерги из напавшего отряда. Морпехи глазеют на трупы гидралисков, на обугленные останки опустошителей. На разорванные куски зерглингов. Некоторым становится тошно, и их тошнит. Только успевают шлемы снять. Наблевать в скафандре — последнее дело! Ничего. Пусть привыкают. Молодые, насмотрятся ещё. Так лучше пусть видят трупы врагов, а не своих товарищей.
Глава 26
Через пару часов продирания через густые заросли мы остановились возле небольшой горы. Здесь я приказал выставить дозорных, и мы остановились на ночлег. Дальше двигаться в темноте означало повышенный риск. Зерги и в темноте видят прекрасно, а мы со своими ПНВ и тепловизорами довольно ограничены. Вот если засаду устроить на противника — это да. Только ночью морпехи даже со стимпаками не могут так активно двигаться, как зверьё. Приходится быть осторожнее, а это — потеря дорогих секунд, которые в бою могут быть решающими.
Один из бойцов взвода обнаружил нечто вроде пещеры. То была скорее глубокая расщелина, своды которой сходились так близко, что образовывали подобие крыши. Мы забрались внутрь, и только здесь позволили себе снять опостылевшие шлемы. Хотелось бы, конечно, совсем раздеться. Но в присутствии единственной дамы делать этого никто не решился. Да и опасно: все-таки мы, как ни крути, на вражеской территории. Сначала протоссы, потом зерги. И кто знает, сколько их отрядов шарахаются по окрестностям. Вот бы понять еще, что им тут всем понадобилось?
Мы достали сухпайки, стали ужинать. Только теперь у меня появилась возможность поблагодарить Анну за помощь. Правда, она раскрыла секрет артефакта. Но я понимал: это случится рано или поздно. Да и без помощника, которому можно доверять, в таком деле трудно. Медик — отличный кандидат. Доказала свою верность и способность соображать во время боя. Хорошее умение для морпеха, — оно, кстати, отделяет нас от всех остальных. Взять, к примеру, танкистов. Мне кажется, их специально такими подбирают: медлительными. Все делают неспеша, да и мысли в их головах, кажется, ворочаются в таком же темпе.