Втянув в грудь воздух, я замер, уловив знакомый аромат. Сглотнув, я бесшумно пошёл на запах, пройдя несколько стеллажей, прежде чем удивлённо замереть.
На приставленной к шкафу лестнице, чуть ли не на последней ступеньке, стояла моя черноглазая ведьма. Волосы, казавшиеся насыщенного красного оттенка в золотистом свете, были забраны в аккуратный хвост и перевязаны лентой, а на теле красовалось чёрно — алое платье с узкими рукавами. Оно подчёркивало небольшую грудь Аесты и её тонкую талию. Однако при всей своей хрупкости это не мешало ей удерживать в руке книги, толщиной с неё саму. Лестница уже едва заметно покачивалась, а ведьма всё всматривалась в корешки книг, вынимая их и добавляя к своей «башне».
Видимо, решив, что этого хватит, Аеста аккуратно начала спускаться, как одна из ступеней вдруг скрипнула и, не выдержав веса книг, подломилась. Я не успел толком осознать, как рванул к ней, подхватив в самый последний момент и тут же сдержав стон, когда несколько книг ударили по спине и плечу.
Грохот упавшей лестницы и фолиантов наполнил всегда безмолвную библиотеку. Мы оба вздрогнули от неожиданности, и я поймал чёрные, бездонные глаза Аесты, в которых плескалось удивление и неверие. На этот раз я не вздрогнул. Выпрямившись и осторожно поставил её на ноги, я подобрал валявшуюся рядом книгу и протянул ей.
— С такими успехами ты либо себе все кости переломаешь, либо тебя каждый раз кто — то будет спасать, — попытался как можно беззаботней усмехнуться я.
Она лишь взглянула на меня, чуть приподняв бровь, и начала собирать книги. Ни «доброго утра», ни «спасибо», ни «помоги мне тут убрать». Лишь тишина.
— Между прочим, сегодня прекрасное утро, — начал я, смотря, как Аеста подбирает последнюю книгу. — Наверняка ты сама видела рассвет. Нет желания провести утро…
— Нет.
Аеста отвернулась, неторопливо идя в сторону столов.
— Я ещё даже не договорил, — сухо заметил я, шагнув следом за ней.
— За ночь мой ответ не поменяется.
— Ты так всю жизнь голодать собираешься?
Она лишь пожала плечами, и от этого безразличия, от той лёгкости, с которой она посмела мне отказать, я зарычал. Рука сама дёрнулась к тонкой шее ведьмы, и чудом опомнившись, я дёрнулся в сторону, сметя с полки старые книги. С грохотом посыпавшись на пол, они раскрылись, являя старые листы с чёрными чернилами.
Аеста остановилась, повернувшись ко мне и взглянув на книги. Её тёмные брови нахмурились, а глаза стали холоднее, опаснее. Вся моя ярость тут же пропала, когда она взглянула на меня, буквально приковав к полу.
— Если ты нуждаешься в успокоительном, то так и скажи, а не выноси свою злость на книгах. Не ты их писал, и вряд ли когда — нибудь даже в руки возьмёшь. Но другим они ещё нужны.
Я задохнулся от её слов, поняв, что если ещё минуту простою рядом с этой ведьмой, то точно убью её. Развернувшись на каблуках и всё равно чувствуя её взгляд на затылке, я зашагал на выход из библиотеки. Гори она и её посетительница в пламени Древних!
«Снова не получилось?»
— Посоветовала мне принять успокоительное.
«Сейчас я с ней солидарен…»
— Оюн! — рыкнул я, и эхо от моего голоса прошлось по коридору. — Я хочу целый день пролетать над Домом и не видеть эту ведьму до завтрашнего дня.
Дракон хрипло рассмеялся.
«И снова бежишь…»
— Не бегу, — возразил я, хотя слова и задели меня. — Мне нужно передохнуть от неё… вот не выдержу и сорвусь однажды. Собственными руками шею сломаю.
«Она росла в клане Ничтожных».
— И что с того?
«Они умеют себя оберегать. И Аеста вовсе не исключение из правил».
Я не ответил, сомневаясь, что такая хрупкая девчонка способна даже кинжал поднять. Однако она спокойно держала в одной руке тяжёлые книги, и семя сомнения было заброшено в разум.
А вдруг и вправду её учили сражаться? Но представить Аесту с мечом в руке и грязью на лице было невозможным. Так же, как и её среди раненых — она со своим платьем и чистыми руками просто не вписывалась в этот ужас.
16 Аеста
Метка на ладони металась из стороны в сторону, превратившись в идеально ровную стрелу с распростёртыми крыльями. Прекрасно. Валт далеко от меня, возможно, даже не в Доме, и наконец — то перестанет донимать меня своими глупыми предложениями. Интересно, а если бы мне удосужилось убить его сестру, как он вёл себя на моём месте? Неужели не понимает, что мне даже прикасаться к нему грязно? Перед глазами каждый раз встаёт его образ в бою с Имом. Окровавленный дракон и окровавленный Валт, который смотрит, как гибнет мой брат, и даже не пытается помочь.