— Ты и туда копию поместил? — насмешливо поинтересовался я, и когда Вейлин поднял на меня круглые от изумления глаза, не выдержал и вовсе рассмеялся. — Такого я от тебя, конечно, не ожидал!
— По крайне мере, я собирался вернуть оригинал в музей… не сейчас, конечно, потому что я так до конца и не изучил книгу. Но на кое — что интересное натолкнулся.
Осторожно раскрыв книгу на закладке, Вейлин молча повернул её ко мне, кивая на разворот, полностью покрытый рисунками. Всё ещё усмехаясь, я придвинулся к столу, нависнув над книгой и всматриваясь в очертания человека. В углах были нарисованы Кайя и Уйма, а фигура человека обведена чёрными красками.
— И что я должен увидеть?
— Закрой Уйму, — посоветовал Вейлин.
Помедлив, я накрыла ладонью рыжий диск в левом углу, и пергамент ожил. На лице человека начали проступать очертания, где особенно выделялись два чёрных глаза. Вокруг же фигуры вспыхивали несколько десятков шаров, но почему — то пустых. Стоило мне отнять руку, как всё возвращалось обратно.
Уже без подсказки Вейлина я накрыл Кайю, смотря, как вновь проступают те же символы, вот только на теле человека вьются алые рисунки, проходя по спине, плечам и рукам. То, что было видно лишь в голубом свете Уймы.
Выдохнув, я накрыл и Кайю, и внутри пустых шаров начали проступать очертания.
— Что это за символы?
— Не с того вопроса начинаешь, — негромко ответил Вейлин, кивнув на человека. — Не все люди могли приучить Древних. Живи они сейчас, мы бы с тобой относились к «второсортным» людям, которые пусть и способны были пробудить обычных драконов, были слабы по сравнению с ними. Эти люди рождались Повелителями, и, возможно, рождаются до сих пор. Как мы обычно будим наших драконов?
— Касаемся яиц и будем их.
— А с ними было всё наоборот. Спящие драконы в кладке каким — то образом касались людей ещё в утробе их матерей, и тем самым налаживали связь. Родись даже в самой бедной семье такой ребёнок, это считали подарком самих Древних, потому что рано или поздно он обязательно бы разбудил их. И неважно, сколько яйцу Древних миновало лет — оно будет ждать своего Повелителя, который придёт за ним.
Я забыл, как дышать, молча смотря на рисунок и пытаясь переварить слова Вейлина.
— Значит, Аеста…
— Должна была разбудить эти яйца, — кивнул Вейлин, указав на глаза человека. — Повелителей Древних легко отличить от обычных людей — они рождаются с чёрными глазами, а на их теле при свете Уймы проявляются символы, которые связывают их с драконом. Это крепкая связь.
— Получается, эти Повелители уже рождаются с силой?
— Вот именно. И эта сила почти безгранична, и переходит после к дракону. Вот эти вот символы и есть все зафиксированные силы, которые пробуждались в людях, — указал Вейлин на шары вокруг человека. — Сила Аесты здесь тоже есть — вторая сверху. Одна из сильных. При желании, она сможет воскресить целую армию людей и драконов.
— Вряд ли оно у неё возникнет… получается, клан Клинохвостых не только нашёл яйца Древних, но ещё и ищут черноглазых людей?
Вейлин кивнул, сжав губы.
— Их сейчас по пальцам пересчитать можно.
— Думаешь, им известно про них?
— На землях клана Клинохвостых больше всего Усыпальниц. Они точно про это знают.
— Получается, если до сих пор рождаются Повелители с чёрными глазами, то и не все кладки Древних найдены, — заметил я, до побледнения сжав пальцы. — И кто — то сможет так же случайно, как Аеста, разбудить эти яйца.
— Или же они так и останутся спать, со временем разрушившись, — вставил Вейлин. — Вспомни — в кладке Древних обычно пять яиц. Сколько было в гнезде?
— Только два. Получается, три оставшихся так и не дождались своих Повелителей и погибли.
Вейлин кивнул, и я не сдержал вздоха. Не то облегчённого, не то горестного.
— Ты встречал хоть одного черноглазого?
— Кроме Аесты? Нет.
— Ты потому с ней заговорил? — понял я, и Вейлин поспешно отвёл взгляд, вновь придвинув к себе книгу.
— Ей только не говори…
— Что ею заинтересовались не как женщиной, а как доказательством того, что первые Повелители до сих пор живы? Да она без ума от радости будет, — фыркнул я, ощутив… облегчение? Я то думал, что Вейлина что — то привлекло в Аесте, и надо сказать, почему — то занервничал. Конечно, она вовсе не уродка, да и будь у неё глаза другие, наверняка бы привлекала чужие взгляды. Но именно из — за этих глаз всё её шугаются, как от заражённой. Интересно, что она думает, когда я без содрогания смотрю прямо на неё, не пряча взгляд?