— Лжец!
Адлер, защищаясь, ударил Ньяла кулаком, и они оба повалились на землю, ругаясь на чем свет стоит и молотя друг друга. Лорды растащили их.
— Какой позор! — прогремел Ландес. — Вы попрали святость Завета Драконихи!
— Мне жаль, милорд, — пробормотал Адлер, осторожно трогая пальцем разбитую губу. — Я прошу прощения у Совета.
Нед и Бенаре прижали Ньяла к опорному столбу.
— Выйдем отсюда, и я рассчитаюсь с тобой раз и навсегда! — в ярости кричал Ньял, пытаясь вырваться.
— Хватит! — рявкнул Ландес. — Ньял, утихомирься! Адлер, держи себя в руках. Ты оскорбил его происхождение. Я предлагаю держать их обоих взаперти до конца церемоний!
Лорды хором выразили согласие.
— Адлер, я полагаюсь на твое честное слово, что ты никуда не выйдешь. Ньял, ты останешься здесь под стражей, пока не остынешь.
— Мы не можем ставить на место Камень без представителя Кровелла, — сказал Бенаре, когда Ньял затих. — Для эйкона это было бы триумфом.
— Да, вы правы. — Ландес досадливо покачал головой. — Значит, он должен появиться, но под клятвой Драконихе. Ты навлек на себя позор, Ньял. Ты ни с кем не будешь говорить и будешь под охраной до конца церемоний. Если ты не сможешь сдерживаться, я оставлю тебя под охраной даже во время тоста в честь твоей помолвки! Ты понял?
— Да, сэр, — пробормотал Ньял, враждебно глядя на Адлера.
Глава 18
Той ночью Руф уснул так крепко, что Сина не могла его добудиться. Конюхи тихо ушли, как только стемнело. К этому времени Сина поняла, что Ньял не вернется и не приведет Фаллона и что никто ей не поможет. Руф Наб метался в горячке, выкрикивая имена Телерхайда и остальных друзей. Наверное, звал их в бой. А Сина вела свою битву. Она разговаривала с гномом голосами его друзей, успокаивала его, убеждала жить, ходить, быть сильным. Страх, который она чувствовала поначалу, сменился злостью, и эта злость вылилась в стремление сохранить жизнь воина-гнома. Сина запретила себе думать о нем, как об умирающем. Потирая свое золотое кольцо Целительницы, она представляла Руфа здоровым и смеющимся, говорящим Фаллону, что она — лучший целитель, чем чародей. Под утро лампа замерцала и погасла. В конюшне стало холодно и сыро. Сина сменила припарку и встала на колени рядом с гномом. Она исцеляла его в своих мыслях, пока не почувствовала, что кольцо Целительницы на ее пальце сильно разогрелось.
Тусклый рассвет уже разгонял темноту в стойле, когда гному стало лучше. Жар спал, дыхание выровнялось, лицо посветлело. Свернувшись калачиком, как ребенок, положив ладонь под щеку, Руф Наб погрузился в спокойный, тихий сон. Сина не чувствовала ни радости, ни удивления. Для нее это было тем единственным результатом, который и следовало ожидать.
Руф спал недолго, а когда проснулся, Сина помогла ему переодеться в сухое — та одежда, что была на нем, промокла от пота, — и покормила овсянкой. Когда Руф снова спокойно уснул, Сина накинула плащ и вышла во двор.
Было пасмурно. Горы на западе, за Гаркинским лесом, стояли окутанные облаками. С моря дул холодный ветер, бодрящий и освежающий, прогоняющий запахи конюшни и болезни. Сина поднялась по ступеням на зубчатую стену и долго стояла, слушая крики чаек, ссорящихся на крыше кухни, и рокот прибоя, бьющегося об утесы далеко внизу. Она закрыла глаза, трижды глубоко вдохнула и молча поблагодарила Китру за исцеление Руфа.
Замок начал просыпаться. С крепостной стены Сина увидела эйкона в великолепной малиновой мантии — он шел через двор к храму.
Сина вернулась в конюшню, чтобы еще раз взглянуть на гнома. Убедившись, что Руф спит нормально, она ушла из Обители и поспешила к Кудрявому Лугу. От дождя и передвижения большого числа народа дорога раскисла, идти по ней было трудно, но вскоре Сина свернула на проторенную тропу, ведущую по склону к роще. Последователи Древней Веры, вымокшие за ночь в шатрах, начали собираться вокруг Камня, некоторые выглядели весьма так себе.
Фаллона Сина нашла в другом конце луга. Чародей стоял на коленях под исполинским дубом, глаза его были закрыты, голова опущена. Левая рука, словно на плече друга, лежала на шершавой коре дерева. Наконец Фаллон открыл глаза — красные, воспаленные — и, увидев Сину, кивнул ей.
— А, Сина, доброе утро. — Он поморщился и осторожно потер лоб тонкими длинными пальцами. — Надеюсь, в один прекрасный день я найду траву, которая сможет излечить похмелье после эльфийского бренди. — Держась за ствол, он с трудом встал на ноги. — А как там доблестный Руф Наб?
— Ему было очень плохо, Мастер. Разве Ньял не нашел вас?
— Нашел, нашел.
— Вы должны были прийти, — сердито сказала девушка.
— Но ты вылечила его?
— Да. К утру жар спал.
— Замечательно! Я знал, что ты справишься. Если бы я действительно был нужен тебе, я бы немедленно пришел.
Гнев Сины смягчился.
— Он был при смерти, Мастер Фаллон. Заражение крови, сильный жар. Как вы думаете, а может быть, Целительство — мой Дар?
— Твой Дар? Похоже, тебе становится невтерпеж, а? Нет, Сина, это не твой Дар. По крайней мере я на это надеюсь. Целительство — способность, которой обладаем все мы, каждый последователь Древней Веры. Да и Новой тоже, только они не верят в свой дар, а потому и не используют его. Но это было важное исцеление, и я очень горжусь тобой!
— Спасибо, Мастер! Я приготовила гному припарку из листьев арники и черный ивовый чай. Думаю, это арника вылечила его.
— О боги! — Фаллон сжал голову руками.
— Вы нездоровы, Мастер? — забеспокоилась Сина.
— Вполне здоров, но не успел я подумать, что ты сделала гигантский шаг вперед, как ты повернулась и помчалась назад. Травы не исцеляют. Исцеляют Целители.
— Конечно, но…
На краю луга зазвучали фанфары и затрепетали флаги. К Сине и Фаллону по лугу шагал Ландес, за ним — Ньял и остальные северные лорды.
— Доброе утро, отец, — окликнула Ландеса Сина.
— Да, Сина, здравствуй, — отрывисто отозвался лорд.
— Ты не слышал? Я совершила исцеление! Руф Наб поправляется!
— Что? Ах, да. Поздравляю, дорогая, — и он прошагал мимо.
— Руфу легче! — Сина улыбнулась Ньялу, прощая его за вчерашнее исчезновение.
Ньял встретился с ней взглядом, затем отвел глаза и ушел вслед за Ландесом. Только Адлер, идущий с остальными лордами, кивнул ей и улыбнулся.
Фаллон заметил ее растерянность.
— Они заняты политикой, — мягко сказал он. — В отличие от Телерхайда — и в этом было его величие — большинство людей забывают про Закон, когда начинают совать нос в политику. А потом, когда все запутают, они приходят к нам и требуют, чтобы Магия все исправила. Помни, все, что мы можем сделать для них, это помочь им действовать, удерживаясь в рамках Закона.
Племена собрались у Камня. Царственные Другие к лорды стояли вокруг него огромным кругом на тех же местах, что и вчера. Все, кроме Ньяла, заметила Сина. Ньяла с двух сторон сжали Ландес и Нед. Он избегал взгляда девушки. Лицо его казалось мертвенно-бледным. «Слишком много выпил? — подумала Сина и рассердилась. — Почему он вчера так и не вернулся?» Сзади нее толпились люди и Другие, взволнованные и благоговеющие. Фаллон протянул к толпе руки:
— Я благодарю всех вас, друзья мои, за то, что помогли успеху нашей встречи. — Зазвучали крики, раздались аплодисменты. — Я хотел бы обратиться к тем из вас, кто моложе меня. Таких среди вас большинство. — Чародей печально улыбнулся и был награжден добродушным смехом толпы. — Каждое поколение должно найти и поднять Магию своим собственным путем. Каждое поколение передает Магии свои собственные желания, убеждения и надежды и таким образом определяет себя и свое время. Не обязательно верить в Магию, чтобы это произошло. Сегодня мы подошли к беспокойным временам. Важно, чтобы вы не искали ответа где-то снаружи, он — внутри вас, ибо вы — живое воплощение Закона. Именно вы — самое магическое творение во всем Мироздании.
Все громко захлопали в ладоши. Не дожидаясь, пока рукоплескания стихнут, Фаллон повернулся к Камню. Час пробил.