Полночь-Матушка, ты все знаешь,
Угольки в твоем сердце не гаснут,
Прогони наши страхи ночные,
И рассей мрак гнетущих сомнений.
Он повторил песнопение, и Почетная Стража присоединилась к нему. Великаны сели на корточки в круг, и устремили взгляды на крошечный огонек, появившийся на доске для растопки. Осторожно и бережно гиганты раздували робкое пламя, подносили к нему кусочки высушенного мха.
Финн Дарга философски пожал плечами и вернулся на другой край лощины, где его жена Фир Дан руководила пикси, собирающими хворост для костра. Финн быстро стукнул кинжалом по кремню, высекая фонтан искр.
— У великанов всегда самый сухой трут и самый медленный костер, — посетовал Финн. Но вскоре в двух концах лощины запылали, как сигнальные огни, костры и у великанов, и у пикси.
Когда выяснилось, что эльфийский шатер слишком тонок для сильного ветра, Финн Дарга пригласил мейгу переночевать в королевском шатре пикси. Но там не хватало места для всех мужей мейги. Мейга недовольно надулась, всплакнула немного, но наконец было решено, что Фир Дан и мейга не будут делить шатер ни с кем. Финн Дарга и вся толпа эльфийских мужей заняли маленький шатер. Фир Дан пригласила Сину в большой шатер, но Сина решила, что должна быть рядом с Руфом. Хотя палатка Финна была битком набита, Сина все же нашла там себе местечко.
Пикси жарили дичь и кроликов, которых подстрелили в течение дня. Великаны, изо всех сил стараясь не показывать своего отвращения к поеданию животных, собирали камни величиной с кулак и клали их на угли. Ур Логга выкопал большую яму, выстлал ее промасленной шкурой и наполнил водой. Что-то негромко бормоча, великаны с помощью рогулек осторожно перенесли горячие камни в воду. Когда камни остыли, великаны снова побросали их в костер. Сина привыкла к великанским обычаям и терпению, которого они требовали, и все же громко вздохнула, потому что устала и хотела есть. Она все думала: почему великаны никак не додумаются возить с собой котелок? Но наконец нагретая камнями вода закипела. Прошла еще целая вечность, и великанская овсянка была готова. От каши шел пар. Сушеные фрукты, положенные в нее, аппетитно разбухли.
Ур Логга торжественно подал Сине деревянную миску. Поборов желание тут же наброситься на еду, Сина взяла кашу для Руфа и пошла в палатку. Гном лежал в самом сухом углу шатра, бледный и слабый. Сина разбудила его. Он сел, но ел мрачно, морща нос.
— Плохо себя чувствуешь, Руф Наб? — спросила Сина и приложила руку тыльной стороной к его лбу. Рана гнома все еще сочилась отвратительной зеленоватой жидкостью.
— Нет, мне гораздо лучше, Целительница, — ответил Руф тихим, слабым голосом. — Это все великанская стряпня. И эта поездка. Качаешься весь день на их волосатых лапах, где-то наверху… вот меня и укачало. Эти их однорогие скотины хороши для охоты, а не для верховой езды.
— Может, ты предпочел бы идти пешком? — пошутила Сина, поправляя плащи, которыми был укрыт гном.
— Предпочел бы, если б мог, — согласился Руф, и улыбка чуть тронула его широкие губы. — Куда мы едем?
— Все возвращаются в Гаркинский лес, по домам.
— А вы, леди Сина?
— У меня нет дома, — тихо сказала она. — Я здесь, чтобы исцелить тебя.
— А куда идти мне?
— Я доставлю тебя в эльфийский дворец. Там ты останешься, пока не выздоровеешь. Потом пойдешь, куда захочешь.
Руф вздохнул:
— Я воин, и я уже не молод. Всю свою жизнь я служил Дому Кровеллов. Но сейчас, когда повсюду дурные предзнаменования, никого из Кровеллов не осталось: милорд мертв, а молодой Ньял ушел один и замыслил что-то безрассудное. Он в большой беде, я чувствую это. Я хотел бы защитить его, но я беспомощен. Меня несут по лесу, как грудного младенца.
Сина молча уставилась на костер.
— Я в долгу перед вами, госпожа.
— За что?
— За мою жизнь. Я бы умер, если б вы не вылечили меня. — Гном содрогнулся. — Я был воином всю свою жизнь, но боюсь смерти.
— Мы все боимся смерти. — Сина наклонилась, чтобы подоткнуть под него попону. — Наберись терпения. Я уверена, когда все это закончится, ты снова присоединишься к Ньялу.
На самом деле она вовсе не была в этом уверена. После того как Руф поел и задремал, Сина взяла свою миску и села у входа в шатер рядом с Финном Даргой и Ур Логгой. Промокшие ботинки она сняла и поставила возле костра сушиться.
— Вы погостите у нас в Урском Кургане?
Сипа покачала головой:
— Пока Руф Наб будет выздоравливать, я побуду с ним во дворце мейги.
Ур Логга кивнул. Конечно, дымное, сырое логово великанов — не место для больного гнома.
— Мне будет грустно, когда мы завтра расстанемся, — прогромыхал великанский король.
— Мне тоже, ваше величество, — ответила Сина. — Я буду скучать без вас и вашего племени.
— Зато вы увидите Гаркинский лес. Много воды утекло с тех пор, как волшебница из рода людей приходила в Гаркин. Возможно, вы даже найдете Святилище Китры.
— Что-что? — переспросила Сина и нахмурилась.
— Великанская легенда, — хмыкнул Финн. — Считается, что Китра жила с великанами в глубине Гаркинского леса.
— Не легенда, — возразил Ур Логга. — Много столетий назад она жила среди гаркинских великанов и оставила нам пророчества об истории мира. Когда каждое племя принесло дары, великаны построили для нее большой дом, который Китра назвала Святилищем.
— Башню из камня? — спросила Сина, вспоминая свое видение.
— Само собой! — засмеялся Финн, потом наклонился, чтобы подбросить веток в костер. — Но никто не видел Святилища и не помнит точно, где оно должно находиться. — Он закатил глаза и пожал плечами.
— А я думаю, есть вещи, которые существуют, но не бросаются в глаза, — проворчал великан.
— Почему я никогда не слышала об этом?
Финн зевнул.
— Великанские легенды, говорю же вам. Думаю, у наших высокорослых друзей больше легенд о Китре, чем у всех остальных. Это оттого, что они коротают зимы под землей, а о чем там еще разговаривать? А легенда проста: жила Китра на холме в чаще Гаркинского леса в высокой башне. Не важно, что в глубине Гаркинского леса пет холмов, ведь это легенда. С башни ей были видны все дороги к четырем сторонам света, и вперед, и назад во времени. Сказки для детей, — закончил он, улыбаясь. — Или для великанов.
Ур Логга огорченно крякнул.
— Ваше величество, мудрый и знающий, конечно, всегда прав, но легенды великанов говорят, что Китра действительно существовала.
— Уверен, что она существовала, — ответил вождь пикси. — Но в мифах обычно происходит то же, что случается с рыбой в песне эльфов, когда они сидят вокруг костра и поют о том, как ее ловили.
— И что с ней случается? — спросила Сина, вдыхая идущее от костра тепло. Ноги у нее согрелись.
— Она становится больше. В преданиях все растет, как трава.
Великан дернул себя за шерсть на щеке, всем своим видом выражая страдание.
— Да бросьте вы, ваше величество! — весело проговорил Финн. — Вы можете не соглашаться со мной. Мы, пикси, просто жутко любим поспорить да попререкаться!
— Великанские легенды, — начал Ур Логга, старательно выговаривая каждое слово, — рассказывают о женщине-человеке, которая пришла в Гаркинский лес много поколений назад. В те дни, — великан перешел на плавный ритм опытного сказителя, — Гаркинский лес населяли разрозненные племена.
Финн кивнул, а Ур Логга продолжал:
— В те дни не существовало Древней Веры, народы пребывали в невежестве. Великаны, жившие некогда одни на этом острове, были изгнаны из своих жилищ на побережье эльфами и пикси. Мы тогда не хотели прикасаться к металлу и все, что создавали, делали камнем и из камней. Затем люди победили пиксских воинов, прогнавших мой народ.
— А судя по нашим, пиксским, легендам, ваш народ был очень свирепым, ваше величество, — вмешался Финн. — И вы напали на нас первыми. Теперь понимаете, что я имел в виду насчет легенд?
Великан продолжал, будто не слышал:
— С юга приходило все больше и больше людей, даже. пикси и эльфам пришлось уйти глубже в лес. Казалось, на острове никогда не хватит места для всех нас. Война стала нашей жизнью. То было очень плохое время. А потом в Гаркинский лес пришла Китра — молодая и Одаренная, знающая Закон. Она исцелила великого короля великанов Хэма Урбида Первого, когда его сильно ранил единорог. Потом она много лет жила с великанским племенем и изучала наши обычаи.