— А у нас говорят: она жила с пикси, — сухо вставил Финн.
— И это правда. Она жила с каждым из Племен и узнала обычаи всех, — терпеливо объяснил Ур Логга. — А потом она начала учить.
— Да, — сказала Сина, вспоминая уроки Фаллона. — Она учила, что каждый из нас — часть Закона. Что Пять Племен едины, как пальцы на руке.
Ур Логга улыбнулся.
— Как пальцы на руке, — повторил он. — И была она такой сильной, что убедила великанов, пикси, эльфов и гномов прекратить войну и поговорить.
— Представляю, что это был за галдеж! — фыркнул Финн.
— А потом она призвала короля людей, и даже он пришел послушать. Впервые Пять Племен собрались вместе на Фенсдоунской равнине на берегу Лонгхайла. Чтобы доказать силу Магии, Китра повела их всех на первое Движение Великого Камня Аргонтелла. Вот почему теперь мы всегда двигаем камни, когда собираемся вместе.
Финн Дарга снова фыркнул.
— Вы когда-нибудь видели Аргонтелл? Он гигантский! Если наши предки действительно двигали его своими мыслями, значит, их умы были получше наших! К тому же тогда от этого была польза. Говорят, в те времена построили Великий Каменный Круг Сэлиса, и с его помощью чародеи смогли рассчитывать времена года и предсказывать движение луны. Но теперь все это только зрелище, фокусы чародеев на потеху детишкам!
Ур Логга опять продолжил, будто не слышал:
— Она создала из нас Пять Племен и учила нас тому, что наша сила заключена в единстве. А потом мы, великаны, построили Святилище, где под защитой Китры любое существо могло найти безопасность. И она посмотрела в прошлое и сказала нам, откуда мы пришли. И она посмотрела в будущее и сказала нам, куда мы пойдем. И она взглянула в небеса и увидела, как действует Закон, и сказала нам, что однажды наступит Дракун. Когда она умерла, все Пять Племен собрались вместе, чтобы восславить счастливую судьбу, приведшую ее в Гаркин. И тогда родилась Древняя Вера. Это случилось много поколений назад, место забылось, но сохранился Дар Единства. Святилище Китры по-прежнему живет в наших сердцах, когда мы неотступно следуем Закону.
— Странно, что место забылось, — задумчиво сказала Сина.
— После Святилища много чего строилось. Все Племена вышли вместе из Гаркинского леса и построили Аллеи Могущества и Каменные Круги. На это ушли столетия. Святилищем перестали пользоваться.
— Интересно, мы могли бы его найти?
Финн Дарга зевнул.
— Боюсь, тут даже Магия не поможет!
Было поздно. Костер угасал. Мужья мейги спали в углу шатра, прижавшись друг к дружке, словно усталые щенки. Дождь прекратился, холодный туман липнул к стволам деревьев. Ур Логга встал и потянулся.
— Спокойной ночи, друзья мои, — сказал он. — Да будет ваш отдых в гармонии с Законом.
Сина протянула ему руку, великан мягко пожал ее и пошел к своей Почетной Страже, которая уже улеглась тесным кружком под огромным дубом.
— Я и не представлял, что великаны так набожны, — глядя ему вслед, пробормотал Финн.
— Они следуют Закону, — ответила Сина.
Финн посмотрел на нее оценивающе.
— Фаллон ошибся? У вас нет Дара?
— Только Дар Исцеления.
Финн кивнул, не сводя с девушки светлых глаз:
— Наверное, трудно быть чародейкой?
— Почему вы так думаете?
— Вы должны поддерживать установления Древней
Веры. Но вы, как и я, не можете не видеть, что Древняя Вера ветшает. Она больше не отвечает на вопросы нашей жизни. Она перестала быть полезной, как произошло и с Движением Камя. Пожалуй, сейчас она совсем бесполезна.
Сине стало не по себе, но она постаралась не показать этого.
— Фаллон говорит, что Древняя Вера не может перестать существовать, ваше сиятельство. Древняя Вера — просто признание Закона. Закон не отвечает на вопросы о жизни, потому что Закон и есть жизнь. Или, вернее, он то же для жизни, что склон — для реки. Это путь ее течения.
Финн пожал плечами:
— Я тоже слышал, как Фаллон говорит это, госпожа. Но никто не может объяснить мне, что это значит. Вы можете?
Сина промолчала.
— Когда вам удастся применить Закон, чтобы разыскать вашего Ньяла или исцелить печаль мейги, позовите меня, и я снова стану верующим. А до тех пор я буду надеяться на солнце, чтобы встать утром, да на тяжелую работу, чтобы уснуть вечером. И буду молиться об удаче, чтобы теперь, когда Мир нарушен, эйкон не распоясался.
Солнце еще не встало, когда они снова тронулись в путь. Ночной разговор с Финном Даргой расстроил Сину, да еще ей не давали покоя мысли о мейге и ее переменчивых настроениях.
«Финн прав: Древняя Веря больше не возводит громадных Каменных Кругов и не прокладывает Аллей Могущества, как делала когда-то давно. Жизненная энергия, собравшая однажды силу земли, угасла. Племена больше не сходятся вместе, чтобы строить и создавать, а идут каждое своим путем. Люди возделывают землю, выращивают скот, торгуют. Другие добывают руду, охотятся и прядут; презираемые моерцами, они торгуют с ними через своих соседей-людей. Лорды стали богатыми и могущественными именно потому, что ограждают Других от жестокости Новой Веры», — размышляла Сина.
Похоже, беда именно в Новой Вере. Она соблазняет людей-крестьян на юге благоприятными условиями для торговли и обещаниями сладкой жизни после смерти. Некоторым людям оказалось легче следовать Ворсай и считать виновными в своих несчастьях Других, чем искать решения взаимных трудностей в соответствии с суровыми Принципами Закона. Безжалостное правление мстительного Ворсай оказалось легче неумолимой справедливости Древней Веры. Слишком много людей устали смотреть за собой и пытаться понять Закон.
Хотя солнце едва пробивалось сквозь пелену облаков, дождя не было, и все воспряли духом. В полдень караван остановился у огромного дуба, который обозначал поворот к логову великанского племени. Сина попрощалась с каждым из Почетной Стражи, принимая их застенчивые улыбки и ритуальное расчесывание. Они нежно пробегали огромными ручищами по волосам девушки.
— До свидания, ваше величество.
— Госпожа Сина, — тихо проурчал Ур Логга, — если наступил Дракун, то я надеюсь, вы все равно всегда будете в гармонии с Законом. — Его корявые пальцы скользнули по концам ее длинных волос. — До свидания.
Сина постояла еще немного, глядя, как великаны на единорогах бесшумно исчезают в лесу.
Руфа перенесли на носилки мейги. Дождя по-прежнему не было. Сина сняла свой тяжелый плащ и пошла с эльфами, слушая их песни, но надолго ее не хватило: ее ботинки слишком быстро высохли, стали жесткими и теперь натирали ноги. А мейга, сбросив плащ из волчьей шкуры, весело шла по лесу, пела не переставая, иногда танцевала, выделывая сложные па, которые порой уводили всю эльфийскую компанию не в ту сторону. Когда такое случалось, Финн Дарга останавливал своих и ждал, нетерпеливо поглядывая на небо. Но Сина радовалась отдыху, а благородные мужья, непривычные таскать тяжести, опускали носилки, падали на колени и жадно хватали ртом воздух. В конце концов мейга пританцовывала обратно, и весь караван отправлялся дальше.
Вскоре ровный лес кончился, начались пологие холмы, стали попадаться ручьи и реки. Появилась тропинка, которая незаметно превратилась в дорогу. Ручьи вздулись от дождей, но дорога вела к мелким бродам. Встретился Даже уцелевший мост. Сина заметила, что луга вдоль ручьев ухожены и леса, растущие под сенью холмов, очищены от подлеска. Солнце село. Утомленные путники брели по аккуратно вылизанной местности, где даже заросли казались посаженными в определенном порядке и пребывали в гармоничном равновесии с остальным окружением.
Скоро после заката встала луна — серебряная, почти полная; вдоль обочин залегли резкие тени. Мужья мейги еще час назад перестали петь, их тяжелое дыхание приобрело теперь суровый маршевый ритм. Мейга возглавляла процессию, что-то мурлыча себе под нос и выкрикивая слова ободрения своим усталым спутникам.