Они шли мимо приземистых крестьянских домов. Занималась заря, в каждом хлеву горел светильник: крестьяне доили коров и коз. Ньял остановился спросить, не видел ли кто всадника с черным щитом. Один из работников как будто видел и показал на север.
Дорожная грязь засасывала ноги. Тим, устав тащиться пешком, сел верхом на саврасого. Было уже за полдень, когда они добрели до маленького трактира. У крыльца хозяин колол дрова.
— Что угодно, сэр? — спросил он.
— Вы не видели всадника? — поинтересовался Ньял. — С черным щитом? Он мог проезжать здесь ночью или утром.
— Да, был тут один такой — серая лошадь, черный щит. Проезжал ночью. Поужинал и поехал дальше. Я подумал: не иначе как возвращается с Движения Камня. Спросил его, а он только посмеялся надо мной. Мерзкий тип, господин, извиняюсь за выражение. Надеюсь, он вам не друг?
— Не друг, — ответил Ньял, а Тим согласно фыркнул. — У вас не найдется для нас чего-нибудь поесть? И зерна для лошадей?
— Только что поставил котелок, сэр. Подождете немного?
Ньял отправился с трактирщиком в хлев, чтобы привязать лошадей, а Тим тем временем отнес наверх в крохотную комнатушку их немногочисленные пожитки. Вконец обессиленный, он прилег на минутку на единственную кровать. Скоро Ньял поднимется наверх, и тогда Тим пойдет в конюшню на привычное ему ложе, — так решил слуга. Его ноги подергивались, будто он все еще шел, глаза закрылись сами собой, и тихое похрапывание наполнило комнату.
Разбудили Тима голоса во дворе и тяжелые шаги по лестнице. Он приподнялся на постели. Дверь распахнулась, и на пороге появился лорд Бенаре с обнаженным мечом, в сопровождении трактирщика.
— Тут он, ваша светлость, — лепетал хозяин. — Я и не знал, что он лиходей! Но пожалуйста, сэр, убейте его во дворе, чтобы не запачкать постель.
Тим обмер и натянул одеяло до подбородка. Бенаре взглянул на него равнодушно.
— Кто ты?
— Тимерил, сэр, — заикаясь, выдавил Тим, слишком испуганный, чтобы лгать.
— Откуда едешь?
— С Движения Камня, сэр.
Бенаре вошел в комнату так осторожно, будто убийца мог в любой момент возникнуть из воздуха.
— Ты один едешь? — спросил Бенаре, тыкая концом меча в плащ Тима, висящий на спинке кровати.
— Да, сэр.
Меч медленно опустился.
— Прости, что побеспокоил тебя, — сказал Бенаре. — Мы ищем Ньяла из Кровелла, который сбежал, нарушив Мир. Он напал на эйкона и убил его слугу. Если встретишь его, остерегайся: он опасно ранил лорда Ландеса.
— Хорошо, сэр. Прискорбно слышать это, сэр, — ответил Тим, покачав головой.
— Вы уж простите, — с явным облегчением сказал трактирщик Тиму, когда Бенаре удалился. — Такой свирепый лорд, знаете ли. Их сюда целая толпа приехала и спросили, нет ли у меня гостей. Надеюсь, вы не обижаетесь, сэр. Я знал, что это не вы, но должен же я был что-то сказать ему, вы ж понимаете…
Тим сбежал вниз. Десять лошадей стояли на привязи у крыльца, а из маленького зала, где пылал огонь в очаге, долетали раздраженные голоса, требующие еды. Быстро прошмыгнув по двору, Тим помедлил минутку в дверях хлева, дав глазам привыкнуть к полутьме.
Хлев был маленький и грязный. Резкий запах мочи и навоза ударил в ноздри. Стойл в хлеву не было, саврасый и Авелаэр были стреножены и привязаны к тяжелой деревянной перекладине; перед каждым стояли ведра с овсом и водой. Ньял дремал, сидя возле своего жеребца.
— Сэр! — прошептал Тим. — Вставайте! — Ньял пошевелился и открыл глаза. — Лорды здесь, сэр. — Ньял сонно таращился на слугу. — Приссии моря! Лорды убьют нас обоих, если мы не поторопимся, сэр! — Вне себя от страха, Тим рывком поднял Ньяла на ноги и толкнул к жеребцу. — Берите седло!
Тим уже оседлал саврасого и был готов трогаться в путь, а Ньял только-только успел расправить на спине коня потник. Отстранив юношу, Тим все сделал сам, бдительно следя за копытами и зубами жеребца. Авелаэр даже не попытался лягнуть или укусить слугу. Тим озабоченно нахмурился, пощупал ногу жеребца.
— Рана воспалилась. Да и сами вы плоховато выглядите, сэр. Надо найти хорошего кузнеца. Вы можете спрятать лицо? Лорды меня не узнали, так что держитесь сзади, а говорить буду я. Может, они вас не заметят, и нам удастся снова выбраться на дорогу. Тогда мы найдем вашему жеребцу кузнеца, а себе — обед.
Ньял вел жеребца под уздцы, но не прошли они и мили, как рана на ноге Авелаэра снова открылась. Опасливо озираясь, Тим свернул в маленькую деревню.
В центре деревушки бил родник, и какой-то местный житель наполнял там кувшин. Тим принял его за ребенка и уже сказал: «Эй, сынок», — когда тот повернулся, и Тим понял, что обращается к пикси.
— Извините, досточтимый, — уважительно проговорил он. — Не подскажете ли, где можно найти кузнеца? И где бы нам перекусить?
Взгляд золотистых глаз пикси запорхал по лицам людей.
— Есть кузнец на Речной Дороге, — сказал он. — Только он не человек, если это вас волнует. Он гном.
— Нет, досточтимый, мне это очень даже нравится, — ответил Тим, после чего они с Ньялом отъехали от родника.
Кузнец был на две головы ниже Тима и почти вдвое шире в плечах, да к тому же весьма немногословен. Авелаэр всех кузнецов ненавидел и лягнулся здоровой ногой, едва не угодив по колену гному, когда тот осматривал рану,
— Эй, следи-ка за ним! — гаркнул кузнец. — Держи его покрепче, человечек, — сказал он Ньялу, — и не спускай ему таких шуток! А ну-ка отодвинься ты, ослище! — Он резко ударил Авелаэра по крестцу и схватил за копыто раненой ноги.
— Стой! — хором закричали все трое, когда жеребец вскинул голову и рванулся на свободу, яростно лягая больной ногой, но кузнец вцепился в нее намертво.
— Скрути ему ухо! — закричал кузнец, раскачиваемый взад-вперед, как лист в бурю. Тим схватил ухо жеребца и скрутил его. Наконец конь застыл и встал, раздувая ноздри.
— Держите крепче, — предупредил кузнец, — ему это не понравится.
Он вытащил из углей горна раскаленное докрасна железо и быстро приложил к ране жеребца. Послышалось шипение, запахло паленой шерстью.
Жеребец завизжал и взвился в воздух на несколько футов, а вместе с ним и Тим, не отпускавший ухо коня. Кузнеца вышвырнуло из кузни, и он приземлился на грязном дворе, а Ньял висел на поводьях, крича:
— Стой, мальчик! Спокойно!
Кое-как Ньял с Тимом усмирили Авелаэра, но стоило гному приблизиться, как жеребец снова начал злобно лягаться больной ногой. Храбрый кузнец быстро приложил к ране мешочек с распаренными травами и туго привязал.
— Теперь ему нужен покой день или два, — сказал гном, тяжело дыша. — Кормите его овсом и не подпускайте к клеверу. Волосы вокруг раны побелеют, останется шрам, но огонь снимет воспаление, так что ваш жеребец снова будет здоров.
— У нас нет времени на отдых, нам нужно идти! — покачал головой Ньял.
— У вас нет выбора, если вы не хотите идти пешком. А судя по вашему виду, далеко вы не уйдете. Дайте-ка я посмотрю вашу руку. — Взгляд гнома упал на меч Ньяла. — Работа Бродерика, верно? Так я и думал. Всегда узнаю работу мастера. Если хотите остаться, добро пожаловать.
— Силенок у нас маловато, сэр, — заметил Тим хозяину. — Даже если мы найдем Лотена, он быстро с нами разделается.
Ньял колебался минуту-другую, потом кивнул:
— Ладно, согласен. Отдохнем денек, восстановим силы.
Они провели у кузнеца несколько дней, пока Ньял и Авелаэр выздоравливали. Все это время Тим наслаждался обильной едой и пышным сеновалом. Закончив обед, он Удалялся на сеновал вздремнуть. Когда просыпался, наступало время ужина. По утрам он уходил на луг, где остановился караван, направляющийся в Моер, — путники ждали, пока кузнец подкует их лошадей.
Там он познакомился с несколькими парнями — в прошлом мореходами, как и он сам. Это были смекалистые, трудолюбивые люди, и они охотно отвечали на многочисленные вопросы Тима. Так Тим узнал, что караван идет в Элию, а оттуда в Дневр — самый северный моерский порт. Ни возчики, ни стражники ничего не знали о происшествии в Обители Эйкона, и, как подозревал Тим, их это вовсе не интересовало. Казалось, они вообще не принимают жителей Морбихана всерьез, считают их забавными да и только. Всерьез они относились только к прибыли, которую получали, торгуя с Моером.