— Не делайте этого! Я запрещаю вам делать это! — Сину душили слезы.
— Сядьте, госпожа Сина, — торопливо сказал Бенаре. — Стража, уведите его в надежное место, где он будет ждать справедливого отмщения.
Стражники взяли Ньяла под руки. Он вырвался и повернулся к Другим.
— Если меня убьют, настоящий убийца останется на свободе!
— Ньял — отцеубийца! — прошипела мейга.
Один из стражников схватил Ньяла сзади за шею. Он сопротивлялся изо всех сил, но его скрутили и уволокли в Святилище Китры.
— Свободу Ньялу! — крикнул Тим, слишком негодуя, чтобы соблюдать осторожность.
— Свободу Ньялу! Смерть работорговцам! — крикнул пикси рядом с Тимом.
Все разволновались, вскочили. Пикси схватились за кинжалы, Ур Логга пробился к Сине и загородил ее собой. По кивку снефида отряд гномов отступил по обрыву к тропе, осторожно наблюдая за остальными.
Лорды, обнажив мечи, твердо стояли у входа в башню. Но численное превосходство было на стороне Других, и Тим уже подумал, что есть шанс спасти Ньяла. Каково же было его удивление, когда Фаллон вышел вперед и протянул руки.
— Уберите оружие! Большой Совет сказал свое слово! Никто не имеет права нарушить его волю!
— Но Ньял невиновен! — зарыдала Сина.
— Тогда доверься Магии! — сурово сказал ей Фаллон. — Все вы, доверьтесь Закону! Не разрушайте остатки Единства и не разоряйте все, что мы построили! Прислушайтесь к голосу Закона в самих себе!
Минуту стояла напряженная тишина, потом Финн Дарга опустил лук и убрал стрелу в колчан. Снефид опустил топорик. Даже Руф Наб почтительно отступил и склонил голову, когда Фаллон решительно прошагал мимо него, хотя глаза гнома были полны слез. Тим мысленно застонал, а потом простонал вслух, когда Бенаре приказал выставить стражу у башни. Суд над Ньялом завершился.
Бенаре произнес ритуальные слова, распускающие собрание, и Сина кое-как встала. Большинство народа отправилось в теплые шатры, а она расхаживала на краю утеса, глядя на ущелье. Вход в башню охранялся полудюжиной лордов, и Адлер, который был за старшего, отказался впустить Сину. Но вот к ней подошел пикси и передал, что Фаллон ждет ее в шатре.
Чародей сидел у костра на груде подушек и одеял и прихлебывал чай. Когда Сина вошла, он даже не кивнул. Не заботясь о правилах вежливости, Сина подошла к чародею.
— Мастер Фаллон, теперь-то вы должны помочь!
Чародей поднял на нее свои ярко-голубые глаза.
— Я не желаю говорить о Ньяле. Совет вынес решение, и у меня нет права возражать ему. Ньял останется в живых или умрет без моей помощи.
Сина покачала головой, ее глаза налились слезами.
— Вы не правы, Мастер. Без помощи он завтра умрет.
Фаллон с досадой отмахнулся:
— Это другие дела, Сина Больше всего я беспокоюсь о тебе.
— Обо мне?
— Ты отреклась от Магии. Ты продолжаешь отвергать свой Дар. Ты подвергаешь опасности всех нас.
— Мастер, Ньял уже в опасности, в это самое мгновение…
Чародей покачал головой:
— Сина, хоть на этот раз ты будешь слушать? Одно дело быть скромной в своих желаниях, и совсем другое — отказываться служить, когда ты нужна. Ты хочешь стать в отношении к Магии тем же, чем мейга стала к своей власти?
— Но при чем тут Ньял?
— Если ты действительно заботишься о нем, используй свой Дар!
Сина помотала головой, будто отгоняя пчел.
— Мой Дар? Как может Пророчество спасти Ньяла? Что в нем хорошего, Мастер Фаллон? Магия вокруг нас теряет силу. Что я могу? Предсказывать смерть да показывать забавы на праздниках, и все?
— Забавы? — Фаллон встал, его голос дрожал, как струна арфы. — По-твоему, Магия — это забавы?
— Мастер…
— Помолчи!
Фаллон отвернулся. Немного успокоившись, он снова посмотрел на Сину сквозь пламя костра. Голос его звучал глухо.
— Ты изучала Закон. Но если ты научилась только «забавам», что ты сделаешь для Ньяла? Позволишь исполниться приговору лордов?
— Я попрошу Руфа и Слипфита освободить его. Ур Логга меня поддержит и, возможно, снефид. Почетная Великанская Стража и гномы достаточно сильны, чтобы удержать лордов. Я не думаю, что эльфы станут мешать, и даже пикси могут присоединиться к нам.
— И если тебе это удастся?
— Я увезу его во Флинн. За золото мы найдем корабль, который отвезет нас куда-нибудь далеко.
— Ах, Сина, ну и горе-полководец вышел бы из тебя! — покачал головой Фаллон, пристально глядя в огонь. Потом спросил: — У тебя есть бренди?
— Конечно.
Сина принесла эльфийского бренди в глиняной кружке. Фаллон долго держал кружку в руках, прежде чем отхлебнуть.
— Если твоя цель — спасти Ньяла, то это риск. Впрочем, план смелый.
В душе Сины шевельнулась надежда. Фаллон продолжал:
— Предположим, вы с Ньялом убежите и оба спасетесь. Но что будет с вашими друзьями — Ур Логгой, Финном и снефидом? Если ты попросишь, они сразятся с лордами за Ньяла, я уверен. Но у каждого из них есть семья и племя, они не смогут покинуть Морбихан вместе с вами. Им придется остаться здесь и вести войну с лордами. Сколько они, по-твоему, продержатся до натиска Новой Веры? Это будут Последние Дни Дракуна, и приблизишь их ты.
— Но я не могу позволить, чтобы Ньяла убили!
— Ты не можешь помешать его смерти! — отрезал Фаллон. — Ты можешь исцелять, но не в твоей власти победить смерть! — Его тон смягчился. — Вы оба умрете. Я умру. Но никто не знает, когда, что бы там ни решали лорды.
— Но что же делать? — в отчаянии спросила Сина.
— Но почему, почему ты не пользуешься своей магической силой? Я надеялся, ты станешь моей лучшей ученицей, но боюсь, ты дитя своего отца. Ты стала такой же благонамеренной и расчетливой, как он. Но ты не так искушена в этом. Ландес, захоти он, сумел бы спасти Ньяла.
Фаллон допил бренди.
— Успокойся и выслушай меня внимательно. Ты должна понять то, что я скажу сейчас, ибо больше я повторять не буду. — Чародей сидел, держа в руках пустую кружку. — Магия — сознательное использование Принципов Закона для достижения целей мага. Это сила, которую нельзя принять или отвергнуть, как какого-нибудь поклонника. Это Дар, частица которого есть в каждом существе, и никому не дано от него отвернуться. Сила Магии '— грозная сила! Жизнь и смерть, время и пространство — все может победить Магия. И побеждает, каждый день побеждает. Но ты управлять Магией не умеешь.
— Мастер Фаллон, при всем моем уважении, я знаю…
— Нет, не знаешь! Если бы знала, Ньяла не ждала бы близкая смерть, а Морбихан — его Последние Дни. Подумай вот над чем: у твоего отца сломано бедро. Я мог бы исцелить его, я уже лечил твоего отца в прошлом. Но он больше не верит в мою Магическую силу, он уверен, что стареет и что все его друзья умирают. В итоге он мучается от боли, а важные дела пустил на самотек. Из страха и невежества происходят все несчастья его жизни. Это тебе о чем-нибудь говорит? Помолчи. — Чародей нетерпеливо махнул рукой, когда Сина собралась было говорить. — А теперь возьми Руфа Наба. Он должен был умереть: у него не просто рана воспалилась, но началось заражение крови. Не многие видят смерть так близко и возвращаются, чтобы сказать, какое у нее лицо. Но он верил, что ты исцелишь его, а ты страстно желала его исцелить. Именно так! Что бы ты ни говорила, мне нужно верить, что где-то в самых глубоких тайниках души ты точно знаешь, что это не твои обожаемые травы спасли Руфа. Его спасли твое желание и твоя вера. Сина, ты не можешь помешать Закону действовать. Из желания и веры происходит Магия, но ты должна выбрать: позволишь ли ты Причине и Следствию втоптать тебя в прах или же используешь Магию и доверишься Закону, чтобы творить добро?
— Добро? — выпалила Сина. — Как я могу творить добро, когда мой Дар предсказывает казнь Ньяла? Когда я вижу впереди только собственную смерть и Морбихан, ополчившийся против меня?
— И все?
Сина пересказала Фаллону свои видения.
— Понятно, — вздохнул чародей. — Какой ужас! Конечно, тебе хочется убежать. Я понимаю. Жаль, что я не знал об этом раньше. — Он соединил кончики пальцев. — Сина, нравится тебе это или нет, но твой Дар — это глубокое понимание Причины и Следствия. Однако пророчество может предсказать тебе лишь наиболее вероятный ход событий. Измени основную причину — и ты изменишь все следствие. Измени даже намерение, ибо намерение — это мысль…