Впрочем, он не жалел. Он собирался найти выход, найти решение. Маг никогда не сдавался обстоятельствам — не сдастся и на этот раз. Настигнет беглянку, куда бы она ни ушла. Даже в другой мир, свое тонкое пространство, недоступное для него. Должен быть способ.
А может, проникать в тонкий мир не придется. Нить между ним и жертвой его мести была слишком плотной. Слишком горячей. Так не должно быть, если фея ускользнула в Элезеум. Она сейчас в этом мире. В лесу за Восточными Столбами, а не в своем зачарованном пространстве. Здесь — а значит, доступна для него.
И могла быть только одна причина, почему она сейчас на Ремидее. Тонкий мир отверг ее. Лишь в одном случае Элезеум отвергал своих дочерей — если они вынашивали в чреве смертного. Младенца-мальчика.
Осознав это, мужчина подчинил мощь притяжения стальной воле. Решение принято — найти и вернуть. Теперь это дело времени. Сейчас его путь лежит в горы, а не через горы. Его жизнь принадлежит не ему… Пока. Он намерен это изменить. Не сразу. Понадобится долгое усердное служение, чтобы заслужить право распоряжаться своей жизнью. И он собирался служить. У него не было выбора. Та, в чей чертог он направлялся, могла отнять его жизнь так же легко и молниеносно, как даровала.
Навстречу ладье приближалась отвесная скалистая стена. Восточные Столбы — могучая цепь горных хребтов — прорезали Ремидею с севера на юг и напрочь отсекали треть материка от западной ойкумены. Река вытекала из-под каменного подножия скалы, словно струилась из-под серого занавеса. Ладья не остановилась и не замедлила ход. Она прошла прямо сквозь каменную стену, ее очертания медленно входили в очертания скалы, а затем и вовсе растворились.
Обитатели лодки очутились внутри гигантского грота. На его стенах и сводах мерцали прозрачные камни. То были чистые алмазы невероятных размеров, каких не видел ни один смертный в подлунном мире. Холодное свечение падало бликами на поверхность реки, и казалось, что под водой сияют такие же алмазы.
Ладья скользила по мерцающей воде. Ее нос врезался отражение алмазного света; блики вздрагивали и рассыпались. Чем глубже вплывала она в недра грота, тем холоднее становился воздух. Своды грота покрывала изморозь, искрились и блестели снежинки вокруг алмазов.
Гребцы на ладье поежились. Вход в царство Владычицы был неуютным и неприятным для теплокровных созданий. Мужчина не шелохнулся. Он больше не чувствовал холода. Его тело утратило тепло с тех пор, как он получил жизнь из рук Ледяной Владычицы.
Из одного грота ладья выплыла в другой, еще более громадный. Его стены пещрели уже не отдельными алмазами, а целыми россыпями. По берегам реки высились кристальные колонны. Ладья прибилась к берегу. Мужчина шагнул с кормы на гладкую, будто отполированную поверхность.
Своды грота уходили так высоко, что терялись в темноте. Навстречу прибывшему торопливо приблизилась фигура козлоногого сатира. Он был выше и крупнее сородичей-гребцов, широкоплечий и широкозадый. Его мужское, а точнее — козлиное достоинство вовсю выпирало из шерсти и вызывающе топорщилось. Рога у козлоногого тоже были длиннее и толще, чем у других особей. Он смотрел на человека с презрением и отвращением.
— Я знаю тебя, маг. Ты тот, кто жаждет власти над целым миром. Жаждет доказать, что нет в мире силы, превосходящей его собственную. Так вот, эта сила есть. Она здесь, у Владычицы и Ее слуг. Ничтожнейший из Ее рабов превосходит тебя силой. Я, Вион-Меш, ничтожный перед Нею, велик перед тобой. Я велик, ты ничтожен.
Мужчина поклонился. Долгие десятилетия он не кланялся никому — даже монархам. Зато ему кланялись все. Все изменилось, когда пробудилась богиня. Он склонился перед Ней, даровавшей ему жизнь. Если придется пресмыкаться и перед Ее слугами, он готов.
— Я понял тебя, Вион-Меш. Ты велик, я ничтожен.
Козлоногий скривился.
— Я читаю в твоей душе, маг, а во рту. Ты хочешь присмотреться. Испробовать нас в деле. И потом завоевать свое место подле Владычицы, оттеснив нас. Даже не пытайся. Ты очень скоро поймешь то, что сказал. Поймешь по-настоящему.
Сотнями миль восточнее подземной пещеры, в сердце дремучего леса, на густой траве и древесных корнях лежала ничком девушка. Тело содрогалась в беззвучных рыданиях. На несколько мгновений дивный мир, которому она принадлежала, впустил ее. Раскрыл непостижимое богатство форм, смыслов, ощущений, бесконечную вариативность и переменчивость, но в то же время — постоянство сути, которое так тяжело обрести в материальной Вселенной.