Еще Шемас узнал, что Долан был изуродован в последнем сражении с Придворным Магом — том самом, которое закончилось Сожжением. Капитан ускорил шаг и поравнялся с маркизом.
— Атенас гайям, этер Долан, — приветствовал он его на диалекте Медайн — провинции Гвирата, откуда происходил Долан. Мать Шемаса была оттуда родом. Он научился нескольким фразам, когда гостил у ее родни.
Маркиз обернулся. Он избегать смотреть людям в глаза. Никогда не оглядывался по сторонам, когда шел по дворцу. Ибо чаще всего встречал в чужих глазах насмешку или страх. Но сейчас он внимательно смотрел на человека, заговорившего с ним на языке его родины. На языке его любимой. Смотрел без сильного интереса, но с вниманием, коего не удостаивался никто с тех пор, как его привезли во дворец пленником, держа в заложницах покойную жену.
— Атенас гайям, этер капитан.
— Лебар. Шемас Лебар, к вашим услугам, милорд. Вы спасли меня и мою жену в башне Павир. Я до сих пор не поблагодарил вас. Я ваш должник до конца моих дней. Благодаря вам я сохранил самое дорогое в своей жизни. Если вам понадобится любая помощь, можете безоговорочно на меня рассчитывать. Слово чести дворянина и солдата.
Маркиз молча выслушал речь Шемаса. Прямодушный капитан не понимал, насколько ранит маркиза его благодарность. Сам Долан не сохранил то, что было ему дороже жизни…
— Я рад за вас, капитан, и принимаю вашу благодарность. Хотя не думаю, что когда-нибудь воспользуюсь ею.
— Милорд, о вас говорят, что вы замкнутый человек. Тяжело быть одиноким в нынешнее время. Если я ничем не могу услужить вам… могу ли хотя бы предложить дружбу? Когда вам одиноко вечерами, и хочется отдохнуть в дружеской компании, вы всегда можете прийти к нам с Калемой.
По лицу маркиза пробежала тень, словно само упоминание чужого семейного счастья причиняло ему боль. Но он снова сдержал горькие чувства.
— Благодарю вас за искренность. Я принимаю вашу дружбу… но не стану обременять вас визитами. Я привык к одиночеству. Оно не тяготит меня. Тем не менее, отныне я считаю вас другом, милорд Лебар. Доброго вам вечера. Вам… и вашим родным.
Они почтительно поклонились друг другу. Шемас пошел к себе, поделиться с Калемой новостью, а маркиз проследовал в башню Павир, в охраняемые склады припасов. В одной из морозильных камер хранилось тело его жены, запечатанное заклинаниями. Каждый вечер он являлся сюда, не пропуская ни одного дня.
По первости маркизу в спину летели смешки и приглушенные издевки. Он не реагировал, не отвечал насмешникам. Постепенно его перестали задирать. Он был слишком далек, слишком глубоко внутри себя, чтобы его можно было достать насмешками из панциря горя и одержимости.
Сейчас часовой молча распахнул перед Доланом дверь, не спрашивая пароль. Он не уделил ни взгляда, ни мысли одержимцу. Ритуал маркиза сделался для караульных башни Павир таким же привычным, как для него самого.
Глава 9. Мозговой штурм
День был таким же, как десятки дней до него. И какими будут десятки дней после, предчувствовала Келитана. Нет, сотни дней. Вряд ли все закончится быстро — все эти оттирания, отмывания, покраски, штукатурки…
Принцесса со вздохом взяла ненавистную метлу и приступила к ненавистному занятию — уборке мусора за камнетесами. Камнетесы были ненастоящими, не из цеха каменщиков. Гвардейцы, придворные, даже маги. Но и Келитана была ненастоящей подметальщицей.
Если бы кто-нибудь мог сейчас прочитать мысли принцессы, немало удивился бы. Келитана прослыла трудолюбивой пчелкой. Она не гнушалась самой черной работы, всегда находила себе самые замусоренные и захламленные участки, чтобы расчищать и отмывать их… Ею восхищались, ее ставили в пример. И никто не задавался вопросом, что творилось у принцессы внутри.
А внутри творилось глубочайшее омерзение. Уборка была противна, отвратительна. Каждое утро, просыпаясь, Келитана до скрипа стискивала зубы, заставляя себя подниматься, умываться, одеваться — с тем, чтобы снова целый день, от рассвета до заката, драить, подметать и оттирать.
Ее кузина, принцесса Меана Гелл, говорила, что работа помогает ей забыться. Не думать и не горевать о родных и близких, сгинувших в Сожжении и Потопе. О родителях — высокородных герцогах Регар… О сестре и племянниках, о родителях мужа, о друзьях.