— Как еще помочь, Ваше Высочество? Только скажите!
— Забери меня отсюда, мой преданный друг! Меня тошнит от вида облупленных стен и каменной крошки, которую нужно мести, мести, мести, снова и снова! Давай лучше сходим на Общее Собрание! Я ни разу не посещала их, а стоило бы. Государственные дела — тоже долг принцев крови, — скорбно вздохнула Келитана. — На собрании будут все аристократы и маги разных кровей. Пойдешь со мной? Я умру от скуки, а так хотя бы будет с кем посплетничать!
— Я не аристократ, миледи.
— Брось, Лай, никто и не заметит. А если кто спросит — скажу, что ты мой паж из рода Герис. Это вассалы моей семьи. Они все погибли, некому будет оспорить твою принадлежность к их роду. Ну же, дружище! Мне хочется обсуждать наших придворных, сплетничать и высмеивать, а с кем мне еще это делать, если не с тобой!
— Боюсь, миледи, высмеивать будет нечего. Я слышал, что на собрании будут обсуждать невзгоды, обрушившиеся на наше королевство. И искать выход. Мэтр Молас рассказал государыне, что в Магической Академии такие собрания назывались — мозговой штурм.
— Ну и словечки, — фыркнула Келитана. — Что толкового мог предложить этот безродный ренегат. Непонятно, почему кузина Гретана так прислушивается к нему. Его надо держать подальше от государственных дел, как и всех выкормышей Академии. Любой из них может оказаться шпионом Кэрдана.
— Ее Величество берет ту поддержку, которую ей навязывают, — промолвил Лайдон. — Чем настойчивее поддержка и чем большей лестью сопровождается, тем сильнее она к ней склоняется. Старые Маги не пользуются ее доверием и благосклонностью, потому что разговаривают просто и доказывают преданность королевству делами, а не словами. А велеречивые островитяне и этот елейный Молас вкрались к ней в доверие.
Келитана вновь подивилась наблюдательности и проницательности юного бастарда. Откуда худородный провинциал мог так тонко подмечать подводные камни дворцовых интриг? Чем дальше, тем сильнее Лайдон напоминал принцессе ее любимую фрейлину, сгинувшую в Потопе. Лесия была такой же проницательной и остроумной, так же громко и беззастенчиво хохотала над шутками и гримасами принцессы, а еще была ее наперсницей в хулиганских проделках — хитроумной и изобретательной.
С появлением Лайдона Келитане иногда казалось, что она разговаривает с Лесией. Пару раз она даже оговаривалась, обращаясь к мальчишке не Лай, а Лес. Один раз тот сам не заметил и откликнулся, как ни в чем не бывало. Странный парень. Он не спросил, что это за Лес. Даже не поправил принцессу. Просто продолжил разговор, как будто так и должно быть.
— Да уж, вкрались! Брр, — передернуло Келитану. — А кузина Гретана ведется на их лесть, правильно говоришь. Пойдем, Лай! — заканючила принцесса внезапно, без перехода, добавив в голос нарочито капризные нотки, как она делала подчас, чтобы добиться своего не нытьем так катанием. — Мне будет бесовски скучно без тебя! Ты не можешь подложить мне такую свинью!
Юноша вздохнул.
— Как миледи прикажет.
— Так-то лучше! — довольная Келитана мгновенно соскочила с демонстративного хныканья на прежний беспечный тон. — Я, пожалуй, не буду оттирать вон то пятно, как думаешь? Если здесь постелят ковер, его не будет видно, правда же?
— Никак не будет, миледи! — с ухмылкой подтвердил Лайдон. — Ни этого пятна, ни всех остальных.
— Тогда пойдем наряжаться на собрание! Я подберу тебе одежду. А ты поможешь мне выбрать платье.
Келитана снова забылась, что перед ней мальчишка, а не любимая фрейлина.
Два часа спустя принцесса и ее юный друг стояли рядом в Зале Торжеств, среди сотен придворных и магов. На трибуне были расставлены кресла вокруг трона королевы, для ее ближайших советников. Остальным предстояло перенести «мозговой штурм» на ногах.
Келитана зашептала на ухо Лайдону:
— Ты только погляди, как близко к кузине сел дон Антонио! Видимо, не зря дядюшка Конар говорит, что островитяне забирают все больше влияния при дворе. Даже генерал Гораций сидит дальше, хоть и по правую руку королевы.
Дон Антонио был представителем Островной Лиги при дворе Гретаны. Когда патриарх Лиги, дон Марио, представлял его королеве, то предложил Ее Величеству пользоваться руками Антонио, как своими собственными. Неизвестно, на что намекал патриарх, но фаворит королевы Гораций был крайне недоволен таким предложением. И впоследствии, когда государыня хотела поддеть преданного советника, или у них случалась размолвка, она грозила воспользоваться руками дона Антонио.