— И что это значит? — спросил Варда.
— Одно из двух. Или на корабле никого нет или они ждут, когда мы подойдём ближе, прежде чем сделать свой ход.
— Засада?
— Будем действовать исходя из этого предположения, — сказал Танна, и рыцари выпрямились перед неизбежной схваткой.
— Получается это всё равно что… нггг… штурм… нннг… космического скитальца? — спросил Иссур.
— Подходящее сравнение для того, к чему стоит готовиться, — ответил Танна, хорошо знавший все сложности зачистки скитальца: темноту, ведущие в тупики туннели и лабиринты внутренних конструкций собранных судов — часть из которых, несомненно, имела ксенопроисхождение. Не говоря уже о неописуемых ужасах, которые часто скрывались внутри: жизненные формы тиранидов, зелёнокожие, бесплотные мерзости варпа или ещё хуже.
— По крайней мере, у нас будет сила тяжести, — заметил вечно оптимистичный Яэль.
— Верно, но всё будет наклонено на девяносто градусов, — заметил Варда. — Не будет никакого пола, только переборки и поперечные переходы для опоры. Каждый метр будет напоминать восхождение в гору.
— Хватит, — сказал Танна. — Эта операция не отличается от любого другого штурма. Мы входим и убиваем то, что обнаруживаем.
Уверенность сержанта заставила остальных замолчать, но невысказанные мысли о смерти апотекария висели в воздухе, словно проклятье. Все молчали, пока «Лупа Капиталина» не оказалась в пятистах метрах от «Томиоки» и Танна не перевёл взгляд на ледяные утёсы, подпиравшие нижнюю часть корабля.
Ледниковый лёд переливался радужным фиолетовым светом, и в его глубинах мерцали отражённые металлические блики. Лёд был очень чистым и казался почти прозрачным, поэтому искажённое изображение корабля напоминало затонувшее на мелководье судно.
«Лупа Капиталина» подняла плазменную пушку до уровня плеч, и на муфтовых креплениях расцвели дуги раскалённой синей молнии. Плазменный деструктор был огромным сглаженным оружием размером с абордажную торпеду, овальный ствол которого опоясывали тяжёлые магнитные кольца. Гудящая растущая мощь соприкоснулась с пустотными щитами, возникло северное сияние, заставившее кадианцев отвернуться от яростной демонстрации раскалённых, как солнце энергий. Мерцающие волны затуманили воздух вокруг орудия — накопленный и готовый вырваться жар ядра звезды.
Но вместо того чтобы пустить в ход своё самое мощное оружие «Лупа Капиталина» устремила кулак вперёд, словно наносила удар. Волна жара испарила лёд задолго до столкновения, шипящая пелена перегретого воздуха взметнулась ввысь. Высокий «Владыка войны» шагнул в сторону, и сдерживаемые плазменные энергии проплавили окружавший корабль лёд.
Точность, необходимая для такого манёвра, изумила Танну, который искренне не верил, что огромная машина способна так ловко двигаться. Насыщенный электричеством пар прошёл сквозь пустотные щиты, принеся запахи невероятной древности, нагретого металла и химически чистого азота.
Когда клубившиеся облака рассеялись в атмосфериках, Танна увидел широкую галерею, прорубленную сквозь толстый контрфорс, поддерживавший нижнюю часть корабля. То, что несколько секунд назад оставалось непроницаемым, теперь открылось миру, и сквозь завесу расплавленного льда Танна увидел блестящий мокрый корпус «Томиоки».
— Без сожалений, братья, — сказал Танна, когда начала опускаться штурмовая рампа. — Без пощады.
— Без страха, — дружно ответили воины.
Авреем перевернулся, пытаясь устроиться поудобнее на импровизированной койке, не самая простая задача, когда плечо представляет собой твёрдый металлический сустав. Его вес стал несбалансированным, и пока руку не заменили на аугметику, он и представить не мог, как трудно с ней спать. Кровать была раскладушкой Хоука, которую Император-знает-где-он-нашёл, неудобной, но лучше, чем то к чему привык Авреем. Он смотрел на кессонный потолок, где оглядывались выцветшие изображения Себастьяна Тора и учеников, всегда было интересно узнать, что же именно такое важное они увидели. Окованные железом черепа в чёрных стенах, создавали впечатление присутствия в склепе или храме, что только усиливала ссутулившаяся фигура на золотом троне в соседней дормис-палате.
На Расселасе Х-42 был подавляющий агрессию механический шлем, это устройство по заверениям Тота Мю-32 помещало аркофлагелланта в напоминавшее транс состояние детского блаженства. Восхищённый видениями империоцентрического экстаза Расселас Х-42 не представлял угрозу ни одному живому существу, пока Авреем не произнесёт фразу активации, что он пообещал не делать.