Котов покачал головой и встал напротив Галатеи. — Нет, я просто наслаждаюсь одиночеством в Кивории, — подчёркнуто произнёс он.
— Странно, мы никогда не считали вас склонным к самоанализу. Мы не думали, что ваше эго способно испытывать неуверенность или потворствовать рефлексии.
— Тогда вы знаете меня не так хорошо, как думаете.
— Возможно, не знаем, но вы не ответили на вопрос.
Котов поднял и широко развёл руки. — Какой смысл? Вы уничтожите «Сперанцу» раньше, чем вернёте управление, не так ли?
— Так, — согласилась Галатея.
— Вы планируете когда-нибудь вернуть мой корабль?
— Ваш корабль? — рассмеялась Галатея, протянув несколько гибких механодендритов и вставив их в разъёмы центрального стола. — Вы берёте на себя слишком много.
Гололитические планшеты выскользнули из стола, проектируя трёхмерную каркасную диаграмму «Сперанцы». Галатея вытянула руку и повернула изображение ковчега Механикус тактильными жестами, как ребёнок, беспечно забавлявшийся с новой игрушкой.
– «Сперанца» теперь наш корабль, — продолжила Галатея. — Попытка отделить нас от неё станет самым неудачным вашим поступком, особенно когда мы так близко к нашей цели.
— Когда вы говорите мы, вы имеете в виду вас и меня или это просто раздражающее жеманство?
Серебряные глаза Галатеи вспыхнули развлечением.
— Обоих. Никого. Решайте сами.
— Твои игры у меня в печёнках сидят, мерзость, — не выдержал Котов, наклоняясь и ставя ладони на красный камень Марса. Благодаря микродатчикам в пальцах он чувствовал структуру и ощущал химический состав камня, черпая силы из воспоминаний о марсианском наследии.
— У вас нет печени, Лексель, — сказала Галатея. — Как и сердца, лёгких, живота и центральной нервной системы. Единственной органической частью тела осталась голова, хотя и она является химерическим сплавом плоти и машинных частей. В моём теле больше органики, чем в вашем.
— Может и так, но я — всё ещё я, и у меня есть душа. Я родился Лекселем Котовым, и я всё ещё — Лексель Котов. Что вы такое? Мерзкое чудовище, которое существует, только вырывая мозги у несчастных жертв. Вы были ничем, пока Телок не создал вашу нейроматрицу. Тогда вы были не тем, чем стали сейчас и если продолжите существовать, то снова станете чем-то другим.
— Напоминает эволюцию, Лексель, — ответила Галатея, лукаво взмахнув пальцем. — Мы не можем придумать более естественного и биологического процесса.
— Вы не развиваетесь, вы самосоздаёте. В вас нет искры Омниссии.
— Разве мы это уже не проходили, Лексель? — спросила Галатея с искусственным преувеличенным вздохом. — Мы оба — паразиты, продолжающие существовать только благодаря присвоению органов и жизненно важных жидкостей других. Единственным отличием является наше появление. Вы, хотя это трудно сейчас представить, родились в результате грязного и неэффективного биологического процесса, подверженного мутациям и распаду, а мы — возвышенное существо, недавно созданное и превосходящее смертных, и нас возмущает, что вы считаете нас ниже себя.
Котов и Галатея стояли друг напротив друга над тёплым камнем священной горы Марса. Между ними не возможно никакое соглашение, никакое сближение и никакое мирное сосуществование. В какой-то момент Котов собрался отдать приказ убить Галатею, но как сделать это и сохранить корабль в целости — вот проблема, которую он не мог решить.
Но в одном он был уверен.
— Чего вы хотите? — спросил он. — Чего вы на самом деле хотите?
— Вы знаете это. Мы хотим убить Веттия Телока.
— Я не верю вам.
— Ваша вера не имеет значения.
— Тогда скажите, почему вы хотите убить Телока? Он — ваш создатель, почему вы желаете ему смерти?
Галатея убрала механодендриты со стола и сложила за спиной, как жало скорпиона. Машинный интеллект излучал враждебность, соединения между заполненными гелем мозговыми колбами мерцали с электрической деятельностью.
— Что за создатель вдыхает жизнь в творение, а затем бросает его? — резко спросила Галатея. — Даже мстительный бог Старой Земли интересовался творением своих рук.
— Не все создатели доброжелательны, — ответил Котов. — И не все творения оказываются такими, как задумал создатель. Журналы экспериментов Механикус и мифические циклы не знают недостатка в рассказах о таких непродуманных ошибках, которые сами же создатели уничтожили в отвращении.
— Как и о создателях, которые были уничтожены своими творениями.
— А если вы убьёте Телока? Что тогда?