Затем они исчезли, и на их месте я увидел толпу Измененных, которые также хранили молчание. Не задумываясь, я оторвал от своего посоха левую руку, чтобы они видели надетый на ее запястье браслет. Измененные принялись перешептываться, но голоса их были подобны шуму прибоя, я не мог ни разобрать отдельных слов, ни понять общего характера их переговоров. Тогда я выше поднял руку, и уши мои словно раскрылись, потому что я услышал то, что они говорили. «Друг Урта», — сказали они, и туман вместе со снегом исчез, а над головой у меня засияло яркое солнце.
Я поднял голову, на какую-то секунду ослепленный сиянием, а когда обрел способность снова видеть, то узрел безоблачное небо, которое в следующую же секунду покрылось тенью. Я услышал далекий звук, похожий на рев устремившейся через горы воды, и почувствовал, что приближается нечто громадное, ужасное и страшное в своей мощи. Я поднял одновременно и амулет, и свой посох, точно они каким-то образом могли защитить меня. Ветви деревьев затрепетали, листья посыпались наземь. Внезапно я осознал, что стою тут совсем один. Я был не в силах ни убежать, ни спрятаться. Стоял как вкопанный, а вокруг меня сгущалась тьма.
Я закричал, не зная от чего больше: от страха или от восторга. Наверное, и от того, и от другого, потому что то, что открылось мне, было ответом моим чаяниям: надежда, страх и удивление слились воедино.
Я увидел дракона.
Он был огромен. Огромные, как у летучей мыши, крылья, перепончатые и усеянные шипами, ритмичными биениями поддерживали гигантское тело прямо у меня над головой. Каждое их движение напоминало порыв штормового ветра, вздувавшего парус. Я чувствовал на своем лице знойное дыхание зверя. Голова змея росла на длинной шее из могучих плеч. Тело было покрыто сверкающей синевой, гладкой, как броня. Передние, поросшие крепкими как сталь мускулами конечности сильно уступали по размерам могучим задним ногам. Те и другие заканчивались разделенными на пальцы лапами с когтями такой величины, которая позволяла бы им легко схватить человека. Напоминавший щупальце гигантского осьминога хвост будоражил воздух позади зверя. Я должен был быть опрокинут на землю ветром, поднятым парившим надо мной животным, но так не случилось. Я стоял и смотрел прямо в большущие желтые глаза, которые внимательно изучали меня, и я чувствовал, что существо над моей головой меня словно бы оценивает.
К какому решению пришло это сверхъестественное чудовище, я не знал. Громадные желтые шары повергли меня в оцепенение, как сковывает волю кролика пронзительный взгляд орла. Я перестал существовать, душу мою взял дракон, смотревший вглубь меня и видевший все потаенные места, в которых я столь тщательно хранил свои секреты.
Затем зверь вытянул шею и поднял точно вытесанную из камня голову. Он издал пронзительный охотничий крик, словно голос бури, словно стон глубинных недр земли. Я рухнул на колени, а когда поднялся, дракона уже не было.
Я открыл глаза и завопил от неподдельного ужаса, почувствовав на своем лице горячее дыхание и увидев чьи-то сверлившие меня насквозь глаза.
Кобыла моя, всхрапнув, попятилась от кровати, роняя на своем пути мебель. Я сел и, застонав, принялся протирать глаза. Я чувствовал себя измученным, точно и вовсе не спал. Я думал, что сон исчезнет, но он со всеми деталями запечатлелся в моей памяти. Я на нетвердых ногах поднялся с кровати и, найдя ведро с водой, принялся жадно пить. Лишь удовлетворив свою жажду, дал воды лошади. Я дрожал, пот выступил у меня на лбу. Я взял жбан с наливкой и одним махом осушил целую чашу, а потом уселся к столу.
Надо привести себя в норму. Вызвав в памяти образ дракона, я принялся размышлять, действительно ли я видел существующего зверя или он лишь плод моего воображения. Я поднялся и, подойдя к очагу, бросил в огонь несколько поленцев, чтобы разогнать стоявший в хижине холод.
Моя кобыла нагадила на пол, и прежде, чем разогревать то, что осталось от моего ужина, я выбросил ее помет и убрался в хижине. Лишь затем я, наскоро перекусив, задул огонь, оседлал и вывел на улицу свою лошадь, все еще пребывая под впечатлением необычайно странного сна. Я закрыл дверь, сел в седло. Тоненькая струйка дыма, поднимавшаяся над трубой, скоро растаяла в сером мареве рассвета. Было очень холодно, но полоска солнечного света, все увеличиваясь, росла над восточным горизонтом: скоро, подумалось мне, холод ночи будет преодолен. Надо было поторапливаться.