Я услышал голос Пиррина:
— Давиот? Что с вами, приятель? Вы побелели, вам плохо?
Я покачал головой, все еще не будучи в силах вымолвить ни слова. Надежда и страх перед тем, что она окажется обманутой, сдавили мое горло. Наместник сунул мне в руки кружку и осведомился, не вызвать ли замкового травника. На лице Пиррина я прочел опасение: уж не принес ли я в замок заразу. Не знаю, что скрывалось за взглядом Вариуса, но я не забыл предостережения Рекин о том, что коллеги ее наблюдают за мной. Так не догадался ли волшебник-рубака о причинах моего состояния?
Но мне в ту секунду было наплевать, я заставил себя выпить несколько глотков пива и спросил:
— А что? Не знаете ли ее имени?
Наверное, этот вопрос и вообще поведение мое показалось окружающим довольно странным. Это не слишком-то заботило меня.
Ответил за всех Пиррин:
— Разумеется, знаем, ее зовут Рвиан.
— Рвиан!
Я не ведал, что творил. Рассудок, казалось, покинул меня, я вскочил, сбив стул, и завертел головой во все стороны, ища глазами мою возлюбленную.
— Рвиан!
Робирт резко поднялся вслед за мной и выхватил меч. Мне было наплевать. Все, должно быть, решили, что я сошел с ума. В противоположном углу Алленора уронила свою вышивку, в ужасе прижав ладони к губам. Женщины сбились в кучку вокруг госпожи, точно, находясь рядом с ней, они чувствовали себя более защищенными от опасного безумца. Робирт встал между мной и наместником, который и сам уже выхватил кинжал, воины также обнажили клинки, а некоторые подняли копья, чтобы метнуть их в меня. Рвиан нигде не было. Внезапно установившуюся тишину нарушил спокойный голос Вариуса:
— Да, Рвиан. Слепая колдунья с волосами цвета пылающей меди, которая завтра отправляется в Дюрбрехт. А теперь, почему бы вам не сесть и не успокоиться? Или вы предпочтете, чтобы мы связали вас?
Я издал стон или вой, в тот день я сам не знал, что делаю, только я в конце концов поднял стул и сел.
Вариус наполнил мою кружку и велел мне выпить. Я подчинился. Меня вдруг охватил ужасный страх, что колдун, или наместник, или сотник прикажут схватить меня и посадить под замок до тех пор, пока Рвиан не уедет. Я пил пиво, а вокруг меня солдаты не спеша убирали в ножны мечи и опускали копья, однако никто не спускал с меня глаз. Я заметил, что Робирт отодвинул стул Пиррина подальше от меня и положил руку на рукоять своего меча, готовясь выхватить его из ножен в любую секунду. Я поднес руку к груди и, качая головой, пробормотал извинения.
— Прошу простить меня, господин мой Пиррин и госпожа моя Алленора, — произнес я, покачав головой. — Она здесь? В замке?
Пиррин кивнул, и по выражению его лица мне было ясно, что наместник и понятия не имел, что произошло. Робирт смотрел на меня так, словно видел перед собой взбесившегося пса с красными глазами и текущей изо рта пеной.
— Неистовый, — пробормотал кто-то у меня за спиной.
Я глубоко вдохнул, заставляя себя если уж не совсем успокоиться, то, по крайней мере, вести себя сдержаннее, чтобы убедить окружающих в том, что не представляю для них угрозы. О, Боже! Она ведь может в любую минуту появиться здесь, что тогда будет! Шквал чувств бушевал в моей душе, я сгорал от нетерпения. Надежда и опасения — все перемешалось. Я едва мог усидеть на своем месте.
Взгляды всех присутствующих устремились на меня, требовалось дать объяснения. Я произнес хриплым голосом:
— Мы любили друг друга, когда жили в Дюрбрехте, я с тех пор не видел ее, просто не думал, что мы когда-нибудь сможем увидеться.
Взгляд, которым удостоил меня Пиррин, содержал в себе одновременно интерес и жалость.
— Боже мой! — сказал он тихо. — И теперь вы оба здесь, что же будет, а?
— Наверное, лучше было бы, если б вы появились здесь завтра или послезавтра, но… — Вариус пожал плечами, и уцелевшую часть его обезображенного лица тронуло некоторое подобие улыбки.
Я сказал:
— Но этого не произошло. Она у себя?
Колдун кивнул:
— Да, со своим человеком.
Ужасное сомнение посетило вдруг меня. Ее человек, ее слуга? На островах Стражей слуг не существовало, тогда кто же на самом деле ее спутник? У Рвиан любовник? Ревность вспыхнула во мне. Несправедливое и оттого еще более сильное раздражение. Мне было тепло в объятиях Кристин, разве нет? Так что же я так разгорячился, узнав, что она с другим? Какие у меня права? Никаких, если вдуматься, и тем не менее… Разуму и любви тесно в одной связке.
Я проглотил подкативший к горлу ком, выпил пива и сказал самым наиспокойнейшим тоном, которым только мог: