Я повернулся в сторону госпожи Алленоры, когда услышал вдруг повисшую над залом тишину. Тут я увидел, как брови наместницы поднялись, а рука инстинктивно сжалась в кулачок. Меня прошиб озноб, точно за шиворот мне кто-то вывалил груду льда. Вместе с тем мне стало жарко. Я оборвал фразу на середине, не слишком задумываясь над впечатлением, которое производило мое поведение, и повернул голову.
Под арочным сводом дверей стояла Рвиан, на которой было надето свободное платье из кремового полотна, стянутое тонким поясом. Волосы ее, которые показались более светлыми, чем мне помнилось, были собраны на голове в прическу, обнажая хрупкую, загорелую, с кожей цвета дикого меда шею. Все прочее: овал лица, щеки, нос — все это было точно таким, как запечатлелось в моей памяти. Губы — полные и красные, их вкус я помнил с болезненной ясностью. Глаза зелены, как океанские глубины. Я видел, как они вдруг расширились, когда дар возлюбленной моей дал возможность ей узреть меня, а потом, прежде чем кто-либо успел заметить их метаморфозу, вновь стали прежними. Только безразличие, появившееся в них, было лживым.
Дыхание мое перехватило, я и сам того не понял, когда глаза мои застыли на человеке, стоявшем рядом с ней.
Он был высоким, приблизительно одного роста со мной, и мне пришло вдруг в голову, что он даже чем-то похож на меня. По крайней мере, кожа его была темна, волосы черны, глаза голубые едва ли не серые. Лицо его казалось непроницаемым, но я заметил, что взор его быстро скользил по сидевшим за обеденным столом, точно он старался заглянуть в самые потаенные уголки их чувств. Так мог смотреть только настоящий боец. Человек тот носил на себе одеяние из простого небеленого полотна, под покровами которого угадывалось крепкое мускулистое тело. Рвиан держала его под руку. Я ненавидел незнакомца уже только за это. Она что-то сказала ему, и он стрельнул в меня коротким выразительным взглядом. Или просто он посмотрел на высокий стол, не знаю, только я исполнился ревностью. Когда человек этот сделал несколько шагов вперед, я увидел, что у него осанка настоящего воина. Он просто не мог быть никаким слугой.
Во рту моем все высохло. Я знал, что Рвиан «видит» меня и совершенно точно осознает мое присутствие. Этого я перенести не мог. Я увлажнил губы свои вином, сердце мое молотом кузнеца ударяло в наковальню моей груди. Я поднялся и открыл было рот, но… Пиррин опередил меня.
— Рвиан, — сказал он не то чтобы очень спокойно, — у нас тут еще один гость. Сказитель, Давиот. Вы, я полагаю, знаете его.
Я увидел, как пальцы Рвиан крепче сжали руку слуги, она обратила свое лицо в ту сторону, откуда раздавался голос, как обычно поступают в таких случаях слепые. В результате этого ее движения глаза наши встретились, я взирал на свою любимую в совершенном смятении.
Она сказала:
— Давиот?
В голосе ее слышалось что-то такое, чего я никак не мог определить. Радость? Удивление? Тревога? Все, что я мог сделать — это сказать:
— Рвиан.
Сам Пиррин лично подвинул ей стул. Я наблюдал за темноволосым слугой, который внимательно проследил за тем, как она села, и встал за спинкой стула. Тут изумление мое возросло сверх всякой меры, Рвиан вела себя с ним как с самым настоящим слугой. Я просто не мог поверить, чтобы моя красавица-Рвиан так могла обходиться с любовником, разве что она не совсем испортилась на своем острове.
Колдунья моя сказала:
— Сколько воды утекло с тех пор, Давиот. Вы здоровы?
Голос — все тот же, мелодичный, мягкий, но в нем я не мог не почувствовать обескураживавшей холодности. Что там говорить, разве она не «видела», что я здоров? К чему такие игры? Я было хотел спросить ее об этом откровенно при всех, но подумал, что пусть будет так, и если (теперь мне даже стыдно вспоминать об этом) она играет со мной, я должен подыграть. У меня все-таки есть достоинство, я сумею показать ей свое безразличие.
Я сказал:
— Благодарю, а как вы?
Она ответствовала мне:
— Если не считать того, что приходится пользоваться услугами поводыря в незнакомых местах, можно сказать, что все в порядке.
Как ни был я смятен в чувствах, как от горестных мыслей моих, так и от ее поведения, все же я сумел распознать в словах моей колдуньи предостережение. Я-то знал, что никакой поводырь ей не нужен, значит, возможно, для того, что она опиралась на руку неизвестного мне человека, существовала какая-то причина. Мне бы очень хотелось отвести Рвиан в сторону и расспросить обо всем, но я не мог позволить себе этого. Что, в конце концов, связывало нас, кроме стародавних воспоминаний? Да будь они прокляты!