А она произнесла:
— Давиот, то, что я тебе сейчас скажу, очень большая тайна, которую я могу доверить тебе только в одном случае, если ты пообещаешь мне, что сохранишь все услышанное в тайне.
— У тебя сердце мое, — ответил я, — и все обещания, какие только можно дать.
Она улыбнулась, но не могу сказать, что совершенно легко и свободно. Меня снова точно ножом в спину пихнули: а что, если этот Тездал, странное имечко, каким-либо образом сумеет разделить нас? Я сказал:
— Если ты требуешь от меня тайны, госпожа моя, тогда я весь — тайна. Клянусь.
Она кивнула в ответ:
— Рассказ будет некоротким.
В тот момент голоса и шаги проходивших в коридоре людей дали нам знать о том, что пора направляться к вечерней трапезе. Рвиан сказала:
— О, Бог мой, ужин уже.
— Ну и что? — сказал я.
Рвиан покачала головой и насупила брови:
— Нет, Давиот… Это может вызвать подозрения. Никто ничего не должен знать.
— Рвиан, я не позволю тебе вновь исчезнуть.
Я склонился, чтобы поцеловать ее, но она преградила пальцами путь моим губам. Возлюбленную мою что-то беспокоило, и меня охватили сомнения. Мы все еще держали друг друга в объятиях, и я чувствовал, что она не хочет разжимать рук. Почему она была столь угрюма?
Рвиан спросила:
— Давиот, ты веришь мне?
Я искренне покивал ей в знак согласия.
— Тогда, когда мы спустимся в зал, продолжай вести себя так, точно ничего не случилось, словно мы с тобой равнодушны друг к другу…
Я прервал ее:
— Рвиан, мне сказали, что завтра ты уедешь, а я не могу позволить тебе вновь оставить меня.
Боль исказила черты моей возлюбленной.
— Когда мы окажемся в зале, любимый, будь для всех Сказителем, а я стану женщиной из твоего прошлого. Брошенной тобой.
Я не выдержал:
— Ты, брошенной?!
Тут она качнула головой и коснулась меня пальцами:
— Когда все уснут, приходи ко мне, я кое-что объясню тебе. Обещаю.
Несколько неохотно я кивнул и сказал:
— Может, ты меня выслушаешь?
Она вновь улыбнулась, никогда ни одно солнце не сияло ярче:
— Я хочу, чтобы ты был там.
Мне хотелось более всего на свете прижать ее губы к своим, сжать свою возлюбленную в объятиях, увлечь ее на соблазнительную постель. Но в слепых глазах Рвиан я увидел мольбу и переборол это желание. Я сказал:
— У меня от этой жары что-то в горле пересохло, я думаю, что речи мои не будут стройны.
Рвиан тихонько рассмеялась и скользнула своими губами по моей щеке, а затем оттолкнула меня от себя:
— Все так, а сейчас иди, прошу тебя.
Я разжал руки, обнимавшие Рвиан, погладил ее по щеке и повернулся к двери, прислушиваясь. Голоса в коридоре стихли, я приоткрыл дверь. Выходя, я сказал:
— Больше я тебя не отпущу от себя, Рвиан.
Любимая моя кивнула своей прекрасной головкой, но в глазах читалось сомнение. Я не хотел его видеть, у меня-то колебаний не осталось. Я закрыл дверь, человек по имени Тездал стоял рядом и смотрел на меня. Он кивнул, не то одобряя, не то приветствуя меня. Мы оба так ничего друг другу и не сказали. Я ушел.
За дневной трапезой мне пришлось хлебнуть горюшка, но вечер оказался и того хуже. Рвиан находилась рядом, и я знал, что она по-прежнему любит меня, но вынужден был притворяться… Задача не из легких. Наверное, Вариус и Робирт угадывали это по моим глазам и по взглядам, которые я нет-нет, да посылал в сторону Рвиан, пока мы сидели и разговаривали обо всем понемногу, как и полагается в светских беседах. Все это время я сгорал от нетерпения, не будучи в силах дождаться окончания ужина, чтобы остаться наедине с Рвиан. Если кто и подозревал о том, что происходило у меня внутри, то мне этого не говорили. Не было сделано даже намека. Рвиан выглядела великолепно, мастерски исполняя роль слепой, равнодушной к брошенному любовнику.
Я ел с аппетитом, но пил мало, и, когда со столов все убрали, я поднялся, чтобы по просьбе Пиррина занять место в центре зала. Я с удовольствием отметил, что Измененным также было позволено послушать меня, но самое главное заключалось в том, что Рвиан осталась. Тут уж я постарался, и, если прежние мои выступления в этом замке не отличались особой яркостью, в данном случае я сделал что мог, чтобы компенсировать все недочеты. Я поведал публике о Женитьбе Эрлина и Мести Дэрана, а затем, рассказывая уже про приключения Марвенны, заговорил как бы через силу (чем вызвал у Рвиан незаметную усмешку). После этой легенды я выпил добрую кружку эля, как бы для того, чтобы промочить натруженное горло. Раздались крики с требованием, чтобы я продолжал, но я начал ссылаться на то, что лучше мне поберечь голос, а то как бы не получилось так, что завтра мне вообще придется молчать. Похоже, я говорил об этом весьма убедительно, кроме того, было уже довольно поздно, и Пиррин поддержал меня, сказав, что намеревается отойти ко сну. Люди начали расходиться.