— Позволь мне остаться с тобой здесь, — попросил я.
— Доедем до Дюрбрехта. — Рвиан покачала головой и вздохнула. — И что потом?
Я ответил:
— Это потом, Рвиан, в будущем. Мы будем вместе, по крайней мере, до Дюрбрехта.
— Я все-таки думаю, что ты сошел с ума, — сказала она. — Ты говоришь о будущем, которое обречено. Пройдут дни, в лучшем случае недели. А затем? Что скажет начальство? Твое и мое? Думаешь, им понравится подобная эскапада?
Я открыл было рот, чтобы возразить, но Рвиан сделала нетерпеливый жест, чтобы я замолчал. В глазах моей возлюбленной горела такая ярость, что я почел за благо попридержать свой язык.
Она сказала:
— Когда мы сделаем остановку в следующем порту, ты… нет! Они уже обнаружили твое исчезновение из Карсбри и догадались о его причине. Вариус сообщит об этом во все расположенные вдоль берега замки, и, как только ты ступишь на берег, тебя, вполне возможно, возьмут под стражу. Какой позор! И в том случае, если ты продолжишь со мной путь до Дюрбрехта, — то же самое.
Она задумалась и замолчала, а я сказал:
— Тогда, раз выбор заключается в том, чтобы провести вместе какое-то время или не иметь его вовсе, позволь мне остаться.
Рвиан сказала:
— Может быть, если Тирон высадит тебя в следующем порту, последствия не будут столь ужасающими.
Сердце мое оборвалось.
— Я бы все же рискнул остаться с тобой.
Словно бы я и не говорил этого, потому что она продолжала:
— Да. Чем меньше вина, тем, возможно, меньше будет и наказание, которое ты понесешь.
Объятый ужасом, я сказал:
— Ты что, и правда собираешься так поступить со мной?
Она «посмотрела» на меня и кивнула:
— Ради тебя самого, Давиот.
Голос ее звучал искренне, в нем чувствовалась неподдельная боль, но все-таки Рвиан продолжала:
— Выбора нет. Если я позволю тебе остаться со мной здесь, то в Дюрбрехте твое начальство скорее всего лишит тебя права быть Сказителем.
Я сказал:
— Пусть так.
Я говорил, не думая, не чувствуя ничего, кроме того, что судьба отнимает у меня мою любовь. Да, я растерялся, но в то же время и разозлился на Рвиан за такую рассудительность, ведь я сам сгорал от любви.
Она «смотрела» на меня, широко распахнув глаза.
— Ты соображаешь, что говоришь? — спросила Рвиан.
Я кивнул.
— Долг, который ты так боготворишь, разлучил нас, — сказал я. — Ты уехала тогда, и я ничего не мог поделать, только мечтать о тебе. Я и не надеялся встретить тебя когда-нибудь вновь, но это случилось, и если Бог существует, то ему было угодно это. Или же он просто грязный шутник. Я нашел тебя не для того, чтобы потерять опять. И мне наплевать на последствия! Они вышвырнут меня — ради Бога!
Несколько долгих секунд Рвиан внимательно «смотрела» на меня. Удивление было написано на ее прекрасном лице. Потом она спросила:
— Ты готов отказаться от своего призвания? Перестать быть Мнемоником? Из любви ко мне?
— Из любви к тебе, — ответил я.
Слезы стояли у нее в глазах, но, когда я вновь попытался коснуться своей любимой, она движением остановила меня.
— Нелегкую ношу ты на меня возлагаешь, Давиот, — пробормотала она.
— Что я могу сделать, Рвиан? Я люблю тебя и ради этого готов отринуть свою школу. Все!
Она прошептала едва слышно:
— О Давиот…
Я было подумал, что уговорил Рвиан и мне будет позволено находиться с ней, по крайней мере, до Дюрбрехта, но она покачала головой и сказала:
— Я не могу принять такой жертвы. Я не могу позволить тебе погубить себя.
— Все не так, — сказал я. — Не ты, а этот долг, который стоит между нами, вот что погубит меня.
Рвиан взяла меня за руки, лицо ее было печально, и я едва сдержал желание сжать свою возлюбленную в объятиях. Я подумал, что она не одобрит этого.
— Давиот, Давиот, чем станем мы, если отступимся от своего призвания? Наши таланты — это дары…
Я резко перебил ее:
— Это проклятья, проклятья, потому что они отнимают у нас то, что нам дорого.
— Разве мы дети? — спросила она в ответ. — Которые топают ножками, когда не могут получить того, чего им хочется?
— Нет, мы не дети, — возразил я. — Дети не влюбляются.
Рвиан закрыла глаза и коротко кивнула.
— Все не так просто, — прошептала она.
— Не просто, — сказал я. — Ты называешь мой талант даром? Благодаря ему твое лицо навсегда запечатлелось в моей памяти. Я закрываю глаза и вижу тебя. Я помню каждую секунду, проведенную нами вместе; каждое слово, сказанное нами друг другу, словно клинком вырезано в моем сердце. Я решил жить с этим, но, когда снова увидел тебя, понял, что не смогу. Я знал, что не могу потерять тебя.