— Будете ночевать вместе? — спросил он. — Или предпочитаете отдельные комнаты?
Не успел я преодолеть свое изумление, как Рвиан ответила:
— Вместе.
Тир улыбнулся и, указав на дверь напротив комнаты Тездала, сказал:
— Тогда вон туда.
Если не считать того, что нам не оставили фонаря, а окна были заперты, комната эта мало чем отличалась от тех, в которых мне случалось останавливаться в Дарбеке. Дверь закрылась, в замке повернулся ключ.
— Они хорошо обращаются с нами, — сказала Рвиан.
— Да, — сказал я, подходя к окну.
Она продолжила:
— Мы тоже хорошо обращались с Тездалом, надеясь использовать его.
Я посмотрел на спящее селение. Дважды пролаяла и замолчала собака. Почти полная луна стояла высоко над крытыми дранкой крышами и печными трубами. Все выглядело таким обыкновенным, естественным, мне с трудом верилось, что мы в Ур-Дарбеке, в комнате с запертой снаружи дверью. Я обнял Рвиан и сказал:
— Тездал наш враг, то есть был им.
Она двусмысленно улыбнулась.
— Ты полагаешь, что Измененные не считают Даров врагами?
Я ответил:
— Вероятно, но они ведут себя с нами так любезно, что трудно поверить в их недобрые намерения.
— Они хотят использовать нас, — сказала она.
Рвиан отодвинулась от меня на расстояние вытянутой руки и посмотрела мне в лицо так, точно могла видеть.
— Я не дурочка, Давиот. Как бы они ни относились к нам, мы в их полной власти, и ни ты, ни я не можем ничего с этим поделать.
Утро застало нас лежавшими на скомканных простынях в тесных объятиях друг друга. Я испытал чувство благодарности к Аилу, который просто постучал в дверь и сказал, чтобы мы готовились к отъезду, а не вломился в комнату, как мог бы поступить менее деликатный надзиратель.
Тездал, Рвиан и я позавтракали и вновь оказались в нашей клетке за запертой дверцей. Тир кивнул нам на прощанье, и повозка покатилась дальше. Я держал Рвиан за руку, и, хотя наше будущее продолжало оставаться таинственным, я, несмотря ни на что, чувствовал себя счастливым.
Час был еще очень ранний, солнце только начинало подниматься над горизонтом, и в воздухе ощущалась легкая прохлада. Луна все еще не желала покидать западную часть небосклона, который становился все более и более голубым. Громко пели птицы, какое-то время за повозкой бежали две собаки, но потом отстали. Людей на улице было еще немного, они, спеша по своим делам, только ненадолго останавливались, чтобы проводить нас взглядами. Я полагал, что клетка с узниками на дорогах Дарбека привлекла бы куда больше внимания.
Маленький гостеприимный городок остался позади, и скоро мы вновь оказались на грунтовой дороге, проходившей через поля крестьян. Через прутья клетки мне были видны темневшие вдалеке горы, в направлении к которым и вела, по-видимому, наша дорога. По положению солнца я определил, что едем мы на северо-запад. Очевидно, там, в самом сердце Ур-Дарбека, и находился Требизар.
В полдень мы проезжали через сады, ветви деревьев сгибались под тяжестью яблок и груш. Глин спрыгнул с повозки и, нарвав множество плодов, угостил ими и нас. Нам попадалось не много зданий, но все они выглядели очень ухоженными, рядом находились колодцы и ветряные мельницы. Сторожевые псы заливались лаем при нашем приближении. Заночевали мы на ферме, где нас, всех троих, поместили в маленькой комнатке прямо под соломенной крышей и с единственным лишенным стекла, но зато снабженным закрытыми ставнями окном.
Тездал осмотрел крышу и сказал:
— Мы легко можем выбраться.
Я возразил:
— Не забывай, Рвиан слепая.
Она сказала:
— Это все равно нам ничего не даст. Даже если нам удастся достичь Сламмеркина, мы окажемся перед лицом магии Пограничных Городов.
Я подумал над тем, что сказала Рвиан, и вспомнил, что почти то же самое говорил нам Аил, сидя за столиком в пивной в рыбацкой деревне.
В комнате было так темно, что я едва мог разглядеть Рвиан, но зато голос ее звучал достаточно громко и ясно:
— Эти города стерегут побережье Сламмеркина, их магия направлена на север, против Измененных, если кому-нибудь из них вздумается вернуться, и против драконов, если те, конечно, существуют.
Я возразил:
— Но мы же не Измененные и не драконы.
Рвиан пояснила:
— Не имеет значения. Магия этих городов не столь избирательна. Все, что идет на юг с северного берега Сламмеркина, уничтожается.
— Даже ты? — удивился Тездал. — Ты же колдунья.
Прозвучавший в ответ смешок Рвиан был тих, и в нем чувствовалась насмешка над самой собой.