— Следуйте за мной.
Это нельзя было назвать ни просьбой, ни приказом, женщина просто повернулась и пошла, точно ни минуты не сомневалась, что мы последуем за ней. Измененная выглядела так, как будто была одних лет с Рвиан или даже моложе, но властность как бы лишала ее возраста.
Через широкий вестибюль, пол которого, насколько я мог судить, сложен был из однотонного белого мрамора, мы прошли к двери, отворив которую, женщина встала в стороне, пропуская нас в круглую, залитую солнечным светом комнату. Все вокруг блистало, и я прищурился. Мне вспомнился кабинет Дециуса — бивший в глаза свет здесь так же мешал мне разглядеть лица сидевших впереди людей. Делалось это, несомненно, специально, для того чтобы мы оказались в неудобном положении.
Рвиан ощутила мою неуверенность и спросила:
— Что там?
Я объяснил ей, а тем временем глаза мои уже адаптировались к свету, и я мог видеть то, что нас окружало.
Мы стояли на своеобразном балкончике, по краям которого короткие лесенки вели вниз в зал к поставленным в форме полуовала скамейкам. Пол оказался ослепительно-желтым, едва ли не золотым, все остальное, исключая одеяния собравшихся, белым. Наряды сидевших перед нами людей поражали своей пестротой и разнообразием, сочетанием простоты и элегантности, кожаных камзолов и домотканых рубах и платьев. Примерно пятьдесят Измененных сидели, изучающе глядя на нас.
— Спускайтесь.
Голос раздался откуда-то из середины собрания. Исполняя это указание, я искал глазами Урта, но слепившее солнце мешало мне найти его.
Все тот же голос произнес:
— Я Геран, председатель Рэта Требизара. В добром ли вы здравии? Хорошо ли устроились?
Я сказал:
— Да. Зачем мы здесь?
Кто-то усмехнулся, и я услышал:
— Точно как ты и говорил, Урт, в прямоте ему не откажешь.
Урт все-таки здесь, это радовало, и я продолжил:
— Прошу вас снять с Рвиан ожерелье.
— Надо нам это делать?
Я узнал голос Герана. В ответ прозвучал шепот согласия, и русоволосый Измененный средних лет, «конь», если судить по его вытянутому лицу, поднялся со скамьи и вышел вперед. На нем было волочившееся по полу темно-зеленое, расшитое серебром одеяние. Как и у встретившей нас у входной двери женщины, лоб его охватывал золотой обруч. Его протянутые к шее Рвиан руки напоминали лопаточки.
Он щелкнул замочком, и серебряная цепочка соскользнула с шеи Рвиан, которая вздохнула, точно с нее сняли тяжелую ношу, поворачивая голову то в одну, то в другую сторону. Я увидел, как засияли ее глаза, что было признаком того, что дар вернулся к ней, и улыбнулся.
Она сказала:
— Вижу, снова вижу.
Лошадинолицый Измененный отступил на шаг назад и произнес:
— Мы не хотим причинять вам лишних страданий.
Кто-то из сидевших перед нами громко заметил:
— Это сфера применения сил Истинных.
— Не всех.
Я узнал этот голос! Я всматривался в ряды собравшихся, прищурив глаза, стараясь увидеть Урта.
Я нашел его на седьмой скамье. Он совсем не изменился, может, только стал меньше, или просто я вырос с тех пор. Он встретил мой взгляд улыбкой, но лицо его казалось озабоченным. Урт слегка кивнул, узнавая меня, и сделал какой-то неопределенный знак. Я подумал, что мой бывший слуга хочет предупредить меня, чтобы я вел себя осторожно.
Председатель произнес:
— Мы вернули вам зрение, магесса, но знайте, что возможности ваши как волшебницы ограничены здесь нашими чарами. Они не слишком сильны, но если вам придет в голову использовать свой талант против кого-нибудь из Измененных или наших гостей, то слепота покажется вам просто легкой неприятностью.
Рвиан кивнула, изучая фигуры сидящих. (С помощью своего оккультного дара она могла их разглядеть лучше, чем я.) Она сказала:
— Для чего я здесь?
Чей-то голос произнес:
— Потому что вы нам нужны.
— Зачем? — настаивала она.
— Запомните! — в голосе звучало раздражение. — Спрашивать здесь будем мы, а вы лишь отвечать.