Он произнес:
— Госпожа, в этом не будет необходимости. Если вы подвергнетесь обработке кристаллами, мы узнаем все без всяких помех, выбора у вас не будет, а затем ваш разум останется пустым.
В помещении было тепло, но меня зазнобило. Я не смел открыть рот.
Рвиан сказала:
— Мое решение принято. Дело за вами.
Во мне забрезжила слабая надежда, когда Урт сказал:
— Мы не те покорные Измененные, к которым вы привыкли в Дарбеке. Мы обладаем силой, которую и продемонстрируем вам. Убедитесь в нашем могуществе, а потом принимайте решение.
Рвиан ответила:
— Мое решение принято уже давно, когда я принесла клятву в своей школе.
Я восхищался мужеством своей возлюбленной. В то же время меня охватило огромное желание встряхнуть ее за плечи, закрыть ее рот ладонью и, в ее же интересах, сказать, что она согласна. Рвиан, по-видимому, собиралась уничтожить себя. Мысль о том, что любимая мною женщина может превратиться в лишенную сознания оболочку (у меня не возникало никаких сомнений в искренности слов Урта), заставляла кровь стынуть у меня в жилах.
Я слышал, как Алланин буркнула:
— Времени жаль.
Урт сказал:
— Предлагаю вам посмотреть, как мы будем восстанавливать память Тездала, а затем принять решение и сотрудничать с нами, в противном случае…
— Я возьму ее к себе в служанки, — сказала Алланин. Шутка эта вызвала бурное одобрение со стороны сторонников «кошки».
Больше я молчать не мог и повернулся к Рвиан.
— Рвиан, ради Бога! Ради меня! Согласись хотя бы на это.
Моя возлюбленная посмотрела на меня так, точно не понимала, что я сказал.
— Ты просишь, чтобы я предала саму себя? — спросила она.
У меня как у рыбины не осталось выбора — или сеть, или крюк. Мне нужна была она живой и здоровой, но если бы я продолжал настаивать, она прокляла бы меня. Со стоном я завертел головой в разные стороны.
— Нет же, нет! — выкрикнул я. — Почему бы не согласиться на предложение Урта: пускай они продемонстрируют свои возможности, а потом ты примешь решение.
Она какое-то время смотрела в мое искаженное тревогой лицо, а потом, повернувшись к собравшимся, сказала:
— Пусть будет так. Покажите мне, что вы можете.
Геран улыбнулся, точно восхищаясь ее смелостью:
— Тогда ступайте; когда все будет готово, вас позовут.
Высокий Измененный с худым лицом коснулся моего локтя, делая знак, чтобы я следовал за ним. Семеро одаренных сопровождали нас. Обернувшись, я поймал в толпе взгляд Урта, наши глаза встретились, но выражение его лица мне ни о чем не говорило. Я заметил, что у Урта золотого обруча нет.
Во взглядах, которыми провожали нас собравшиеся, сквозило любопытство, смешанное с враждебностью. На некоторых лицах я видел жалость, на одном нескрываемую ненависть, и, хотя я до сих пор не имел возможности разглядеть ее, я знал, что это наш неумолимый враг — Алланин.
Если бы не злобный огонь, пылавший в ее раскосых глазах, я мог бы назвать эту женщину красивой. Каштановые волосы, свободно ниспадавшие на плечи, обрамляли узкое лицо, главными на котором были огромные глаза. Тонкие и подвижные губы скривились в улыбке, с которой «кошка» разглядывала меня. Желтое свободное платье не могло скрыть благородного изящества хищника, присущего ее фигуре, как и улыбка враждебности — лицу. Я бы не удивился, если бы увидел, как Алланин выпускает когти. Золотой ободок у нее на голове был.
Непринужденно, точно и вовсе не боялась, Рвиан сказала:
— По-моему, она нас не любит.
— Следите за тем, что говорите, госпожа, — сказал тихо и не без некоторой доли симпатии тонколицый Измененный. — Алланин — одна из сильнейших здесь, и она не любит Истинных.
Рвиан кивнула и, точно узнала нечто очень приятное, о чем прежде не догадывалась, одарила Измененного веселой улыбкой.
Глава 28
Нас вели коридором без единого окна, в котором, судя по всему, должно было быть темно. Однако бледноватое свечение исходило откуда-то, возможно, даже прямо из каменных стен пола и потолка. Ничего похожего я никогда не видел, а вот Рвиан, похоже, находила, что ничего диковинного тут нет. Лицо ее выражало какую-то внутреннюю уверенность, когда я хотел спросить ее, что все это значит, моя возлюбленная лишь покачала головой, давая понять, чтобы я не открывал рта.
Я подчинился, похоже, Рвиан знала, что делала. Меня уже то только радовало, что она спокойна, в то время как сам я чувствовал лишь возраставшее беспокойство.