Подготовка к войне уже шла полным ходом. Кристалл поведал мне, что Гаана отравили посланные Алланин, чтобы регентство Джарета раскололо единство моей страны. Я узнал, что скоро корабли Хо-раби сосредоточатся в Ур-Дарбеке и что из Ан-фесганга отправится на запад такая армада, которая сокрушит Стражей, в то время как с севера ударят совместные силы Измененных и Повелителей Небес.
Я не сразу осознал, что поток образов прекратился. В голове моей стоял гул, во рту пересохло, глаза воспалились, точно я перед этим долго плакал. Я почувствовал на своем плече прикосновение нежной руки, ощутил край наполненного вином кубка возле губ. Я выпил и посмотрел в глаза Рвиан. Лицо ее было бледно и угрюмо.
Я спросил:
— Могут ли быть сомнения?
Она покачала головой:
— Есть небольшая надежда.
Я нахмурился и выпил еще вина. Подобные оккультные сеансы были для меня в диковинку.
— В чем же ты усмотрела надежду?
Прежде чем ответить, Рвиан налила себе вина и выпила. Я заметил, что кристалл как бы погас и лишь, лежа на столе, продолжал слабо пульсировать. За окном сгустилась ночь, века пронеслись в моей голове, но местонахождение луны говорило мне, что еще только полночь.
Рвиан сказала:
— Здесь магический дар стал проклятьем. Алланин и ее сторонники совершенно безумны.
Я ответил:
— Не ново, Рвиан, и совсем не весело.
Рвиан продолжала:
— Это мирная страна, злоба, я думаю, гнездится только в головах одаренных.
Я ответил:
— Как мне показалось, именно им и принадлежит здесь власть.
Рвиан возразила:
— Это так, но я подозреваю, что Алланин и ее группировка ведет народ к войне, многое скрывая от него. Ты ничего такого не заметил?
Я замотал головой:
— Нет.
— Прости, я слишком многого от тебя хотела. — Она горько усмехнулась.
Глаза Рвиан сверлили меня, точно она собиралась с помощью их передать мне то, что успела понять, и то, что пока никак не мог взять в толк я.
Она сказала:
— В этих кристаллах содержится слишком много информации об Алланин и ее коллегах, а ей есть что скрывать.
Я подтвердил:
— Урт же сказал нам, что камни строго охраняются.
Рвиан кивнула:
— И никто, кроме колдуна, не может проникнуть в их глубины. Так что они откроют только то, что захочет Алланин.
— Что же она скрывает?
Рвиан ответила:
— Алланин вовсе не собирается освобождать своих соплеменников, она хочет править ими. Уже сейчас их Рэт далеко не тот честный совет, о котором говорил Аил. Алланин и ее добровольные или соблазненные могуществом кристаллов последователи управляют этим собранием.
— Разве так может быть? — спросил я. — Кристаллы ведь только инструменты в руках у вас, колдунов?
— Нет. — Рвиан покачала головой, и в этом движении чувствовались одновременно и усталость, и злость. — Я уверена, что кристаллы живут своей собственной жизнью. Может быть, они мыслят, вероятно, они впитали в себя столько страха, столько горя за века страданий Измененных, что теперь просто возвращают это назад. — Она усмехнулась, и мне стало не по себе. — Я виню во всем Алланин, а винить, возможно, надо кристаллы. Может быть, она даже и не осознает того, что является их порождением.
Она сделала паузу и вдохнула воздух. Точно от грандиозности того, что поняла, ей стало трудно говорить. Я наполнил наши кубки и ждал.
— Алланин хочет войны, — продолжала Рвиан. — Мечтает видеть всех Истинных убитыми или превращенными в рабов. Но, когда победа будет достигнута, она сделает себя правительницей всех Измененных. Все, кроме одаренных, будут изгнаны из Рэта, да и сам Рэт превратится в ее двор. Она станет повелительницей всего Дарбека и, чтобы добиться цели, готова поставить на карту жизни своих соплеменников.
— Мы должны предупредить Урта. Если он узнает о замыслах Алланин, то, возможно, сможет собрать вокруг себя многих.
— Конечно, — ответила Рвиан. — И не забывай про Тездала и сны.
Сны! Я уже жалел, что начал когда-то говорить на эту тему, казавшуюся мне тогда не чем иным, как выдумкой Сказителя, одной из тех сказочек, которыми наш брат обычно развлекает детишек. Чем-то вроде Волшебной Свиньи Джарролда или Чудесного Корабля Еалина. Похоже, что Рвиан просто нуждается в вере в сверхъестественные силы, способные защитить нас от реальности, чтобы поддержать меркнущую надежду. Сны! Сны, ниспосланные свыше! Предначертанные переплетения судеб. Это хорошо для игры ума. Сейчас нити распутались, и вся пряжа съежилась, точно ее сунули в огонь.